автор

дом

заголовок МИР и ВОЙНА

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ

 

 

«МИР И ВОЙНА»

(сборник стихов)

 

СОДЕРЖАНИЕ

"Снова оттепель..."

"Адам и Ева не были детьми..."

"Ах, какая прекрасная пара..."

"С каждым годом пирог именинный..."

"День, отделявший нас от встречи..."

 Акростих

"Каждый год приходит в город..."

 Белая птица

"А вчера казалось бы в лесу..."

"Посмотри — это снег засыпает весеннюю землю..."

 Тишина

 Ностальгия

 Мир и Война

 Суицид

"Ох, не лёгкое же это занятье..."

"Минул первый месяц в новом веке..."

"Вновь какие-то далёкие слова..."

 Новый век

"От безумья тонкой гранью..."

"Как хорошо освободиться..."

 Кумир

"Хотя в воздухе запах азарта..."

 Волна

 Слоги-антонимы

"Пурга, как оперная дива..."

 Вечная школа

 Ещё одна смерть

"Стойкость тепличных растений..."

 Уход от реальности

"Рассыпаясь в невидимый бисер..."

"Я хотела б влюбиться в политика..."

"Людей отвадить от страданий..."

 Ветер

"Всё так быстротечно..."

"Со стороны всегда видней..."

 Муха

"Гроза пришла в конце апреля..."

"Отчаянье сменяется весельем..."

"Молчанье — золото, но лучше говорить..."

 Вóроны

"Чрезмерная радость способна порой..."

"Перед делом одним трепещу..."

"А я знаю, что все мы прекрасны..."

 Сердце

 Мой дом

"Порою злая непогода..."

"Гроза меня не отпускает..."

"Ветер горячий с востока..."

 Ломовые лошади

 Отсутствие любви

"Закрылась тучами Жар-птица..."

"Мужчины войн наворотили..."

"В атмосфере скопились невзгоды..."

"Я могу расплакаться от хамства..."

"По парку, старинному парку..."

"Хлопья снега на землю упавшие..."

 Великая держава

 Идеи

"Умирающая моя Россия..."

"По городу гуляет ударная волна..."

 

 

СТИХИ

 

          *  *  *

Снова оттепель

Растопила снег,

День за днём теперь

Свой ускорят бег.

      С панцирем стальным

      Слились небеса,

      С огоньком шальным

      Серые глаза.

В ледяной футляр

Скована земля,

Но Весны пожар

Разбудил поля.

      Чёрная вода

      Растаскала лёд,

      Словно никогда

      В берег не войдёт.

 

                        *  *  *

Адам и Ева не были детьми —

Господь их создал взрослыми людьми.

Они не знали материнской ласки

И не слыхали бабушкины сказки.

      Адам и Ева не были детьми,

      И Бог не познакомил их с плетьми,

      Пощёчинами, розгами, ремнями,

      С холодными бездомными огнями.

Адам и Ева не были детьми.

Не зная детства, не могли они

С детьми поладить, их понять сознанье.

Так, до сих пор с начала мирозданья,

Отцы и дети спорят в пользу тьмы.

 

                   *  *  *

Ах, какая прекрасная пара

По аллее уходит в даль!

А ведь были в их жизни пожары,

Но им лет сгоревших не жаль.

      Они вместе прошли все невзгоды —

      Он не знал других королев.

      В дни веселья или непогоды

      Для неё он — и царь, и лев.

В их любви нет предательских пятен,

Не пришёл к ним старости срок.

Только листьям осенним понятен

Молчаливый их диалог.

 

                        *  *  *

С каждым годом пирог именинный

Зажигает всё больше свечей,

И когда-нибудь свет их безвинный

Мертвоводный угасит ручей.

      С каждым годом в их праздничном строе

      Распускается новый цветок,

      Никого не способный расстроить,

      Как Земли вокруг Солнца виток.

С каждым годом всё гуще и ярче

Тонкоствольный становится лес.

От него не становится жарче

Тем, в чьей жизни исчез интерес.

      С каждым годом больней ослепляет

      Это пламя промчавшихся лет.

      Их судьба воедино сцепляет,

      Составляя всей жизни букет.

 

                        *  *  *

День, отделявший нас от встречи,

Тянулся много долгих лет.

Казалось, не наступит вечер,

Даря иллюминаций свет.

      Миг без конца, век быстротечен

      Летит под стук колёс карет.

      Чужие растворяя речи,

      Танцует дождь кордебалет.

Его принёс норд-вест с залива:

Упав с небес, он моет гривы

Гранитных львов сторожевых.

      Как об стекло в испуге птица,

      Дождь до рассвета будет биться

      О камни гулких мостовых.

 

      АКРОСТИХ

Санкт-Петербургский акростих

Александрийский столп мне шепчет:

Над головою царь, что кречет,

Кружит, парит ветрам навстречу,

Торопит тучи, гонит их.

      Пустые улицы застыли —

      Ему всё видно с высоты.

      Туманы плотные укрыли

      Екатерининские сны.

            Разбросан май зелёным дымом

            Бесцветный парк окурит вновь,

            Ударит в голову незримо

            Ручьём берёзовая кровь.

Глашатай — первый соловей

Сюда на всех парах стремится

К вершинам северной столицы

Исконный житель неба — птица,

Йоркшир видавший и Бомбей.

      Аксессуары вне вниманья,

      Когда величественно так,

      Разрезав грани пониманья,

      Он леденящий гонит мрак.

            Свирелью нежной наполняет

            Тьма птиц весёлых вместе с ним,

            И это мне напоминает

            Хожденье в Иерусалим.

 

                      *  *  *

Каждый год приходит в город

Ясноглазая колдунья,

Превращает в воду холод

Непоседа-хохотунья.

      Ветер влажный в небе вьётся,

      Возвещая всем, что скоро

      Речка морем разольётся

      Над землёй без трав покрова.

Вновь пришла пора больная —

Голова забита жаром:

Кровь кипящая шальная

Всем сердцам грозит пожаром.

      Халцедоновое небо

      Солнце колет на кусочки,

      Нарядилась бойко верба

      В распушистые комочки.

Речка бьётся чёрной веной

В тесных льдах молочно-серых,

Кровь её, взбиваясь пеной,

Вырывается на берег.

      Лик земли под новым гримом

      Горы гранул снежных топит,

      Белую седую зиму

      Чемодан собрать торопит.

И летит та сонной птицей

По лазоревому своду

В даль, где мир не раскалится,

Превращая холод в воду.

 

      БЕЛАЯ ПТИЦА

В ночь белую, разрезав небосвод,

Плыл самолёт с печальным нежным гулом,

И от лазури волн небесных вод

Бескрайним одиночеством подуло.

Стальной гигант. Ведёт его пилот;

Там пассажиры и бортпроводница,

Но кажется мне этот самолёт

Далёкой одинокой белой птицей.

Там люди шутят, плачут, кофе пьют,

Спят, ждут посадки, мнут газеты.

Там хорошо, комфортно — там уют,

И можно поболтать о том и этом.

Там всё понятно, как нигде ещё,

И некуда там даже торопиться.

Там всем мгновеньям есть особый счёт,

Но я того не вижу — только птица

Моё воображенье теребит,

Кроя ткань неба, улетает в бездну...

И сердце своим стуком мне твердит,

Что я когда-нибудь вот так исчезну.

Она как парус в океане дней —

За ней в погоню некому пуститься,

Она неуловима как Морфей

Крестообразной тенью шла по лицам,

Поднятым к небу. Там, на дне земли,

Я не смогу с той мыслью примириться,

Что это самолёт плывёт вдали.

Нет, то полёт печальной белой птицы.

 

                  *  *  *

А вчера казалось бы в лесу

Пело всё от красок и от солнца,

Расплетая красную косу,

Падали осенние червонцы.

      Небеса гляделись в купола,

      Делая их звёздно-голубыми,

      Снов осенних музыка плыла,

      Выковав листочки золотые.

А осинки как цыганки вдруг

Зазвенели дорогим монистом,

И червлёный с зубчиками круг

Плыл по глади озера лучистой.

      Трав осенних выцветший велюр

      Замер в ожидании исхода,

      Средь кленовых рыжих шевелюр

      Зеленеют хвойные народы.

Ночь пришла и скрылась поутру,

Всё покрыв туманом непроглядным,

Захватив под зимнюю метлу

У деревьев их убор нарядный.

      Слёз осенних бесконечный дождь,

      В сонный грунт впиваясь словно жало,

      Угасил в предвестии порош

      Нежный пламень золотых пожаров.

И на месте бывшего костра,

На залитом небом пепелище,

Средь ветвей уснувшего куста

Полыхал в росе последний листик.

      Сочинив ещё один роман

      В книге года вслед за жарким летом,     

      Уходила осень сквозь туман,

      Надымив последней сигаретой.

Стряхивая пепел на ходу,

Обсыпала землю первым снегом:

Этот край лишь в будущем году

Вновь зажжёт она своим набегом.

      А зима забыла о правах,

      Загуляла с ветром в чистом поле,

      Перед солнцем потеряла страх,

      Опьяневшая вконец от воли.

Лишь потом на следующий день

Вынула меха из гардероба,

Прогнала туманов серых тень,

Всё укрыв в хрустящие сугробы.

      Соболей пушистых белый мех

      Засверкал огнями звёзд далёких

      Между строем придорожных вех,

      Как и люди, страшно одиноких.

 

                                     *  *  *

Посмотри — это снег засыпает весеннюю землю,

Убаюкав листочки деревьев,

                                      подснежники мягко убив.

Позабыли о нём, но Зима ещё даже не дремлет,

И как будто уснула Весна, только что наступив.

      С юга к северу мчалась Зима,

                             растеряв свою армию в битвах —

      От дыханья весеннего снег

                                  как солдат погибал,

      А навстречу скрипели деревья

                                  в последних молитвах,

      Кроны их колкий ветер

                          в прощальном поклоне сгибал.

Солнце в белом кругу обещало нам новую бурю —

То ли в ветре морозном

                       иль в громе сиятельных гроз.

Так весна открывала с начала свою партитуру;

Сок звенел под корой

                       белоснежных и нежных берёз.

      Посмотри — это снег засыпает весенние травы,

      Стонут сосны и ели под тяжестью белых манто,

      Но успели уж птицы напиться весенней отравы

      В талых водах: теперь им

                                   что холод иль зной — всё равно.

 

      ТИШИНА

Меня ночью разбудила тишина,

Возродившись в остановленных часах,

Возродившись там, где только что война

Своим грохотом дарила миру страх.

Оглушив своим молчаньем полземли,

Смотрит в окна затемнённые Луна.

По её веленью тонут корабли —

Их останки на брег выбросит волна.

Облаков бело-туманна пелена

Не способна от землян ей лик укрыть,

Как в дыму баталий и вина

Суждено ей небом в эту ночь светить.

Прожигая в грузных тучах путь себе,

Затерялась средь их чёрно-синих стай.

Предалась гадалка ворожбе,

Как затих в лесу последний волчий лай.

Новорождена недели две назад,

Закруглила в этот раз свой белый диск —

Только смотрит ей в затылок звездопад,

В бездну тьмы срываясь как осенний лист.

В нимбе радужном плывёт она в веках,

Не меняя выражения лица,

Воспеваема и кистью, и в стихах,

Как дитя небес вселенского Творца.

 

      НОСТАЛЬГИЯ

В этом городе, в этом доме

Жил мой любимый человек.

Мне дорогой и незнакомый,

Словно грядущий к нам новый век.

      Снова в зелень земля одета,

      Пахнет мир солнцем и теплом.

      Помню я дни былого цвета —

      Звёзды горели в них серебром.

В этом городе рядом жили

Судьбы разных цветов и птиц,

И орхидеи главу кружили

Неповторимостью милых лиц.

      В знойном пиршестве нежных красок,

      К счастью, не знал он ничего,

      Что посреди былин и сказок

      Гадкий утёнок любит его.

 

МИР И ВОЙНА

(поэма)

 Мир полюбил Войну — она была прекрасна,

 Её богиней он своей назвал:

 Нежна, мила, в любви взрывоопасна.

 И Мир все отношения порвал

 С подругами своими ради этой.

 Война его пленила без труда:

 Она ему надела эполеты,

 Она его послала в бой туда,                       

 Где прах и пыль, взлетев под своды неба,

 Вновь затемняли седину солдат,

 Огонь сжирал поля златого хлеба,

 И рай земной был подменён на ад.

 Мир думал лишь о ней — он ею просто бредил,

 Твердил одно: "Война, Война, Война,

 Люблю тебя", — и даже не заметил,

 Что опьянён без капельки вина.

 Все помыслы свои, мечты, таланты, рвенья

 Направил Мир на то, чтоб гордая Война

 Его любила. Все свои стремленья

 Он посылал туда, где шла она.

 И сердце любящего Мира пело песню

 Своей любви под аккомпанемент

 Свистящих пуль, всё посылавших в бездну.

 А грохот пушек, лязг патронных лент

 Большим оркестром в честь Войны играли

 Симфонию неслыханной любви.

 И их роман закончится едва ли,

 Когда густой поток людской крови

 Гостям наполнит вместо вин бокалы

 На пышной свадьбе Мира и Войны,

 Где запоют в сражениях вокалы,

 И гости свадьбы той пред смертью все равны.

 Как долго то застолье пировало —

 Никто не вспомнит, сколько дней и лет,

 И много было выпито иль мало,

 Но Мир однажды утром тусклый свет

 Увидит сквозь дым чёрных тонких кудрей

 Своей любимой любящей жены.

 Она уснёт, и снег слегка запудрит

 Его деяния — деяния Войны.

 Увидит Мир вокруг одни лишь трупы:

 За каждым мёртвым — чья-нибудь судьба,

 Услышит Мир, что замолчали трубы

 В предчувствии ужасного суда.

 И вспомнит он: среди гостей на свадьбе,

 Теперь похожей на справленье тризн,

 На фоне чёрных или красных платьев

 В одеждах золотых сидела Жизнь.

 Сидела та, которую когда-то

 Боготворил он, как в тот час Войну.

 И в грохоте военного парада

 Пред Жизнью он почувствует вину,

 И вспомнит дни, наполненные счастьем

 Покоя мудрого под кронами берёз.

"Как мог тогда я разорвать на части

 Свою любовь под звон военных гроз.

 Что это было — явь или забвенье?"?

 Так будет думать Мир среди руин.

 Покажется, что лишь в одно мгновенье

 Возникло царство выжженных равнин.

 А были дни — вот именно, что были, —

 В которых неразлучно Жизнь и Мир

 В руке рука на лодке счастья плыли,

 И свадебный готовился им пир.

 Но через реку в берегах зелёных

 Перечеркнул их путь стальной понтон:

 На вороном коне, в сияньи лат червлёных,

 В пороховом тумане, словно сон,

 Юна, дерзка, почти ещё девчонка,

 Но как же притягательна она,

 Прекрасная промчалась амазонка.

 Её окликнул кто-то: "Эй, Война!".

 Прошли полки бесцветные от пыли,

 И понтонёры, сняв плавучий мост,

 Исчезли прочь. Влюблённые поплыли

 Вниз по теченью дальше. Словно хвост

 Питона гибкого река в лесах блуждала,

 И стали попадаться на пути

 Кувшинки жёлтые... Напрасно ожидала

 Жизнь в этот вечер — Мир не смог прийти.

"Скажи мне, Мир, случилось что с тобою:

 Ты раньше нашим встречам был так рад,

 А нынче, вижу я, поник ты головою

 И не поёшь мне нежных серенад".

"Нет, ничего", — так отвечал Мир Жизни

 И думал: "Как прекрасна ты, Война!

 Нет ничего нужнее для отчизны —

 Ведь ей даётся высшая цена.

"Нет, ничего..." Нет ничего чудесней

 Её горящих и бесстрашных глаз", —

 Ему о ней сложить хотелось песню

 И выполнить любой её приказ.

"А эта Жизнь — как скучно с нею стало!

 Ну что это такое — сущий плен:

 Ни острых ощущений, ни пожара,

 Ни драки, ни насилий, ни измен!.."

 И Жизнь почувствовала, что близка разлука,

 И вспомнила, как часто Мир тогда

 Смотрел вослед Войне, забыв свою подругу.

 И чем далече их несла вода

 От места, где Война пересекла им реку,

 Тем всё задумчивее становился Мир.

 Забыл он Жизнь — отраду человека,

 Влюбился в Смерть под торжество мортир.

 Война коснётся всех — богатых или нищих,

 Для Жизни не оставив ничего,

 Но поздно Мир увидит пепелище:

 Уйдёт любовь из сердца у него.

 Сквозь дымчатые локоны супруги,

 Всё небо заслонившие собой,

 Жизнь синеокая к нему протянет руки:

"Тебе я всё прощаю, милый мой".

"Прощаешь? Ты?! Ты также виновата:

 Зачем не удержала ты меня?

 Ты не боролась за меня с Войной как надо —

 Я ж даже не любил её ни дня!"

"Я знаю, Мир, что рано или поздно

 Пройдёт опять красавица одна,

 И вновь твои захватит сны и грёзы.

 Её звать будут коротко — Война".

 

      СУИЦИД

 Как могло такое случиться,

 Изменив ритм привычной скачки,

 Пронеслось по небу чёрной птицей,

 Разбудило от зимней спячки.

 Нераскрытая душа тает,

 Хочет плакать от обиды и боли,

 И ужасные мысли порождает —

 Чтоб исполнить их, хватит ей воли.

"Не боюсь в божьей милости отказа,

 Всё равно — там ангелы иль черти.

 Я проблемы все решу разом:

 Я себя приговорил к смерти..."

 Фонари в окно будут смотреться

 Безучастным ко всему взглядом,

 Удивлённо застучит сердце,

 Ощутив холодный ствол рядом.

 Не захочет оно в это верить —

 Напрягутся все вены под кожей, —

 И просунет смерть из-за двери

 Безобразную свою рожу,

 И забьются в уродливой пляске,

 Протянув к нему костлявые руки,

 В ужасающих своих масках

 Отвратительные смерти слуги.

 Расползутся по стенам их тени,

 Когда с неба невидимым светом

 Снизойдут к душе израненной ступени,

 Унесут её с собой лёгким ветром.

 Свет закружится воздушной лентой,

 И уйдёт навсегда усталость.

 Всё помчится к тому моменту,

 Когда эта жизнь начиналась,

 Когда крик младенца разлился,

 Заявив о себе шумливо:

"Посмотрите, люди, я родился —

 Я пришёл в этот мир быть счастливым!"

 И никто ему уже не ответит,

 Разольётся ночь густая как масло.

 И никто, возможно, не заметит,

 Как одна звезда на небе погасла...

 Загорится небо на востоке

 И заглянет в окна, где ночью

 Человек, устав от Дороги,

 В своей жизни поставил точку.

 Солнце к окнам тем лучи свои сложит,

 Чтоб согреть остывшее тело —

 Но оно уже никак не сможет

 Для него хоть что-нибудь сделать.

 Не вдохнёт он солнечного света

 И не засмеётся, не заплачет.

 Не вздохнёт, дождавшись ответа

 И простив себе свои неудачи.

 Боже, Ты простишь его, я знаю:

 Ведь никто из нас не лучше и не чище.

 Если человек так страдает,

 Значит, в жизни Истину он ищет.

 В жизни, где всё просто и сложно,

 Где так много любви и гнева,

 Где всё так правдиво и ложно,

 И нет края земли и неба.

 

                         *  *  *

Ох, не лёгкое же это занятье —

Птицу счастья своего поймать:

Попадёт она в чужие объятья

И не станет обо мне вспоминать.

      А потом будет в клетке биться —

      Проведет в ней короткий свой век,

      Когда страх уродует лица,

      Когда в августе падает снег.

Упадёт она с небес на землю

Перевитую жёлтой травой,

И быть может, хоть кто и внемлет

В облаков окровавленный строй.

 

                       *  *  *

Минул первый месяц в новом веке.

Что с собою он всем нам принёс? —

Каждый раз сознанье человека

Задаёт себе такой вопрос.

      В смене цифр мы желаем увидеть

      Объяснение жизни своей,

      И попытку кого-то обидеть

      Толковать комбинацией дней.

Имена чужие исчисляя,

Цифры предпочесть хотим словам.

Только звёзды, в небесах мерцая,

Знают точный счёт своим годам.

      Замирая пред цифрой с нулями,

      Смысл магический ей придаём —

      И, меняясь своими ролями,

      Всю ответственность ей отдаём.

 

                    *  *  *

Вновь какие-то далёкие слова

Задают всей жизни драматизм,

Выложив свой луч из массы призм —

В нём пурпурная струится синева.

      Изменила жизнь во мне сперва

      Полудетский мой смешной максимализм

      На воинственный натужный оптимизм —

      Вряд ли его примет голова.

Из позиций нынешнего дня

Многое хотелось бы забыть,

Что имело место в жизни быть.

      Невзирая, что там ждёт меня,

      Многое хотелось повторить,

      По своей планиде семеня.

 

      НОВЫЙ ВЕК

Имеют в мире место потрясенья,

Об этом можно слышать каждый час:

То полководцы выясняют отношенья,

То Мать-природа сетует на нас.

      Лингвистика неслыханно развилась:

      Во сне уже мы учим языки,

      Но вместо слов и фраз, что б не случилось,

      Всё чаще в ход пускаем кулаки.

Вот на мозоль кому-то наступили —

И вмиг запахло мировой войной,

Кому-то где-то что-то защемили —

И сразу развязался мордобой.

      А, может, это — такова вся вечность:

      Истории премудрой колесо —

      Должно быть, моя юная беспечность

      Мне не давала видеть это всё.

Природа укрощалась неустанно,

А человек ходил в её царях

И раны наносил ей постоянно:

И на земле, и в небе, и в морях.

      Планета катаклизмы напускает,

      Устав от всех технических идей:

      И гибель миллионов допускает,

      Пытаясь защититься от людей.

Кармическим учением питаюсь,

Чтоб объяснить себе всей жизни тлен.

Держать улыбку на лице пытаюсь

И чувствую себя как Гуимплен.

      От этого всего синдром развился,

      Что не осталось больше сил внимать.

      И хорошо тому, кто научился      

      Как должное всё это принимать.

 

                 *  *  *

От безумья тонкой гранью

Отделил сознанье свет.

Я своей незрелой бранью

Протестую против бед.

Ничего уже не значат

Эти древние слова,

Неважна уже удача:

Жизнь попала в жернова.

То ли бездарь, то ли гений

Непонятной красоты:

Против умозаключений

Сердца принципы просты.

Почему душа не рада,

Что так страшно лечит жизнь:

Если мне бояться падать,

То зачем же рваться ввысь?

 

                    *  *  *

Как хорошо освободиться

От всех условностей и схем,

От самых правильных традиций

И полететь счастливой птицей,

Где нет создателей проблем.

      И не цепляться за каноны

      С их душным правилом шагов,

      Где с длинным выводом законы,

      Как надоевшие препоны,

      Мне стали хуже всех врагов.

И понимать, что так некстати

Порою точный знать ответ.

С людьми общаться света ради

И не пытаться разгадать их

Психологический портрет.

      Блуждая посреди обломков

      Разрушенного мной моста,

      Забыв о прошлом в смехе звонком,

      Себя почувствовать ребёнком —

      Начать всё с чистого листа.

И не бояться как бы снова

Изобретать велосипед.

За честь рождения второго

Отбросить странные оковы,

Хоть драгоценен их браслет.

      И отразив противоречья,

      Сонм беспокойных фраз собрав

      Из жажды нанести увечья,

      Словами, ранив как картечью,

      Так ничего и не сказав.

И воспевая разрушенье

Теперь ненужной суеты,

Пойму: она моё творенье,

И не легко принять решенье

Свои же вытоптать цветы.

 

      КУМИР

Я не права была, когда решила,

Что мне никто не сможет заменить

Развенчанного моего кумира —

Зачем же мне теперь его винить.

      Как непроста устроенность всей жизни:

      Один повержен, а другой восстал.

      Не стоит изощряться в укоризне,

      Иного возведя на пьедестал.

Всплывает фраза сказанная строго —

Религии послушно внемлют ей:

Не сотвори себе другого бога,

Особенно — средь дорогих людей.

      И эту заповедь простую в изложеньи

      Порой для сердца нелегко принять:

      Согласье дав на всех надежд крушенье,

      Уже весь мир не стану обвинять.

 

                    *  *  *

Хотя в воздухе запах азарта,

И весна ведёт за собой —

Затянулся в предвестии марта

Поединок солнца с зимой.

      Напряжённо народ наблюдает,

      Как на градуснике шкала

      То наверх поползёт, то спадает:

      Далеко ещё до тепла.

Снег лежит и не думает таять,

Розовея в нежных лучах,

А метель по ночам заметает,

Что умчалось в первых ручьях.

      Будет грязь повсеместно, и лужи

      Отразят сырой небосвод:

      Выздоравливая после стужи,

      Мир в болезненный шарм войдёт.

 

      ВОЛНА

 Я — бездумная волна!

 Я бурлива, и вольна.

 Дочь земного океана

 В царстве вечного тумана,

 И несу я этот сон

 Посреди таких же волн.

 И бурлит единство наше,

 Как Земли святая чаша.

 Упорядочен мой бег —

 Неизменен он вовек.

 От других не отделима

 И лицом не различима:

 Не разделится вода

 Наша с вами никогда.

 Всё смешалось: грязь и святость,

 Безграничность и зажатость.

 Если жемчуг упадёт,

 То всем волнам разнесёт.

 Если капнет капля крови —

 Всех окрасит цвет багровый,

 Опрокинется коль чёлн —

 То деянье грозных волн,

 Мысль какая лишь возникнет —

 В воды каждой вмиг проникнет.

 Откликается на шквал

 Наш безудержный накал,

 В каждой — сила и бессилье,

 Созиданье и насилье.

 И несёмся мы вперёд,

 Ожидая свой черёд,

 Чтоб взлететь и вновь разбиться

 Как израненная птица,

 И сравняться в общий ряд

 В установленный парад.

 Но надежда есть у каждой

 В небо улететь однажды:

 Оторваться от других

 И вспорхнуть как лёгкий стих.

 Но законы притяженья

 Против этого решенья:

"Лишь помчишься к небесам —

 Упадёшь обратно к нам,

 В капли мелкие взорвёшься

 И росою обернёшься.

 Наша сила в том и есть,

 Что мы вместе — нас не счесть.

 Нам и вовсе не пристало

 Растекаться где попало:

 Одинокая волна

 Никому и не нужна".

 Но закон всем скучно слушать,

 И взлетают наши души...

 Как тяжёлая болезнь

 Затянулась эта песнь,

 Разрываясь меж полётом

 И морским круговоротом.

 Так в волненьи и живём:

 День за ночью — ночь за днём.

 Жаль бросать родное море,

 Но влекут небес просторы.

 

      СЛОГИ-АНТОНИМЫ

Раз слог, два слог,

Где толк, в чём прок?

Слов нет — лишь вздох.

Он свят, как Бог.

Кровь льёт свой яд:

Грех в нём, слеп взгляд.

В чём суть здесь есть:

Мечь — крест, стыд — честь?

Как знать — кто прав:

Жизнь — смерть, сон — явь,

Раб — князь, друг — враг,

Мышь — слон, луч — мрак,

Червь — змей, дождь — сушь,

Шквал — штиль, шум — глушь,

Смех — грусть, день — ночь,

Ложь — брань, сын — дочь,

Хлеб — соль, грязь — снег,

Смысл — бред, ход — бег,

Звон — треск, тень — свет,

Бой — мир, да — нет?

 

                *  *  *

Пурга, как оперная дива,

Слагает арию свою:

По этим звукам узнаю,

Как всё язычески красиво.

      Она, как древняя царица,

      Свой соблюдая этикет,

      Метёт на землю снежный плед

      И вверх взлетает словно птица.

Её напев преображает

Мир, взбудораженный весной,

Цветами марта расписной:

Вновь в сон недолгий погружает.

      Она всё не находит места,

      Разрушив оттепель-мечту.

      Бросает снежную фату,

      Как убежавшая невеста.

 

      ВЕЧНАЯ ШКОЛА

 Казалось раньше мне, что я,

 Окончив детское ученье,

 Познав все тайны бытия,

 Предамся, наконец, влеченью

 К какому-нибудь ремеслу

 И окажусь полезной людям.

 Чрез жизнь всю знанье пронесу,

 Шагая с ним по перепутьям...

 Но век живи и век учись:

 Я знаю, что ничто не знаю.

 И вечной школой стала жизнь:

 Опять учёбу начинаю,

 Как пустота среди пустот

 С намёками иносказаний,

 Разглядываю с тех высот

 Фрагменты древних предписаний.

 И вспоминаю сквозь года,

 Что я давно всё это знала,

 Но почему-то их тогда

 Душа моя не принимала.

 Должно быть, время всё решит —

 Оно любых наук полезней, —

 И кто-то, может, не спешит

 Очнуться от своей болезни.

 С рожденья что-то всем дано,

 Похоже на самовнушенье:

"Всё наперёд предрешено", —

 Твердит нам до изнеможенья.

 

      ЕЩЁ ОДНА СМЕРТЬ

 Почему же он так мало прожил,

 Почему он не вернулся домой? —

 Потому что кто-то твёрдо решил,

 Что победа нам нужна любой ценой.

 Потому что здесь серьёзные дела —

 Не какие-то стишки о весне.

 Потому что смерть давно его ждала,

 Потому что он всё видел во сне,

 Потому что такова его судьба,

 Потому что гороскоп всему виной,

 Потому что жизнь — сплошная борьба,

 Потому что мир увлёкся войной...

 Растворятся эти все "потому",

 Когда письма от него получит мать:

 Не покажет их она никому —

 Одиноким сердцем станет читать.

 И прочтёт то последнее письмо,

 Что лежало у него на груди,

 Где залиты кровью строки его:

"Я вернусь к тебе, мама, ты жди..."

 Я вернусь к тебе подснежником весной

 Иль под окна соловьём прилечу,

 Я навеки теперь буду с тобой.

 Умирать я больше не хочу.

 

                       *  *  *

Стойкость тепличных растений

Нас удивляет порой:

Нежные слабые тени

Бьются под тонкой корой.

      Странная глупая жалость

      Вдруг поселилась в душе,

      Что ничего не осталось

      В этом пустом мираже.

Что ничего не сказало

Слово в защиту тех грёз —

Их, словно поезд с вокзала,

Ветер холодный унёс.

 

      УХОД ОТ РЕАЛЬНОСТИ

Потратить жизнь на разные мечты

Тревожная реальность мне внушает

И распускает ложные цветы,

Чем каждый новый день мой разрушает.

      Порою, отрешившись от всего.

      Как Фаэтон в отцовской колеснице,

      Лечу с мечтой, чтобы упасть на дно

      По повеленью огненной десницы.

Зачем способность эта нам дана:

Витать без крыльев в небесах мечтаний?

Опять душа моя поражена

Своим огнём надуманных желаний.

      Мои мечты, как хрупкое стекло —

      Судьба всегда так странно их тасует:

      Что раньше волновало и влекло —

      Теперь уже и не интересует.

 

                      *  *  *

Рассыпаясь в невидимый бисер,

Невский воздух болезненно манит.

Климат здешний суров и капризен:

То всё солнцем зальёт, то туманом.

      В атмосфере бушует стихия

      И смещает воздушные массы,

      Выпуская безумства лихие —

      За окном день дождём словно смазан.

Ветер свистом пронзительным режет

Слух, ворочая рваные тучи:

Вновь весенние травы заснежит

Без надежды на солнечный лучик.

      Парк, почуяв свою беззащитность

      Перед грубым напором потока,

      Позабыл про свою монолитность:

      Ему холодно и одиноко.

Птицы бьются в бессильном полёте,

Кувыркаясь в руках урагана,

Растеряв в этом круговороте

Все дороги в далёкие страны.

      Лишь бегут беззаботные дети

      За летящим по воздуху сором,

      Позабыв все несчастья на свете,

      Хохоча над холодным простором.

И так хочется, чтобы скорее

Завершилось бы это ненастье:

Если завтра не станет теплее —

День безветренный будет мне в счастье.

 

                         *  *  *

 Ни в какого-то пошлого нытика,

 Что любой неудачей убит —

 Я хотела б влюбиться в политика —

 Вот где страсть неземная горит!

       Чем же нравится мне эта публика?

       Тем, что знает ответы на всё,

       Тем, что дырку от чёрствого бублика

       На тарелочке нам поднесёт.

 Взгляд горящий и жесты решительны —

 Изрубил всё пространство рукой:

 Обозначил проблемы внушительно...

 Вот как раз мне и нужен такой!

      "Всё могу, только б мне обмандатиться,

       Вот тогда б вы узнали меня!.."

       По рассейской грязи резво катится

       Дорогая машина твоя.

"Вы поверьте мне, люди, я справлюся...

 Богачом станет каждый бедняк!

 Уж я так, уж я так постараюся!.."

 Знаем — врёт, но талантливо как!

      "Я всех сделаю очень счастливыми!

       Всем долги по зарплате верну!" —

       И умчался скачками ретивыми...

       Где ты, милай? Откликнись, ау!

 Ах, у бабы сердечко доверчиво:

 Хочет в лучшее верить душа,

 Но политик-то наш гуттаперчевый

 Не исполнил опять ни шиша!

       Показали его тут по телеку —

       Что ж с ним сталося, Боже ж ты мой!

       Поучал жить скромнее Америку

       И за братьев-кубинцев звал в бой.

  Подурнел он: видать, кушал тоннами —

 Весу словно в японском борце.

 Еле водит глазёнками сонными

 На лоснящемся сытом лице.

       Это, видимо, профпатология

       Как побочный эффект ремесла.

       Надоела его демагогия,

       И любовь вся быльём поросла.

 Не хочу я уже ни политика

 И ни нытика — что тут с них взять?

 С ними я превратилася в критика,

 А когда-то умела мечтать...

 

                       *  *  *

Людей отвадить от страданий

Лишь большей страсти по плечу.

Пусть все кричат, а я молчу

О смысле сказочных преданий.

      Как много в них иносказаний

      Сулит работу палачу:

      За тягу к подвигу плачу

      Обманом детских ожиданий.

Боль многим головы морочит,

Корону вечности пророчит

И восхищение толпы.

      Им ничего уже не надо,

      А только есть одна награда,

      Где лишь могильные столпы.

 

      ВЕТЕР

"Зачем ты злишься на меня, —

 Мне говорит жестокий ветер, —

 Я не задул того огня,

 Что тихо прятался в рассвете.

      Наоборот, он стал сильней

      От моего же дуновенья,

      И вспыхнул миллиард огней

      По солнечному повеленью.

Он разгорелся как пожар,

Сжигая сон ушедшей ночи,

И пусть осмелится Икар

К нему свои приблизить очи.

      А я гоню свой караван

      Из туч медлительных и грузных,

      И пусть я в гости к вам не зван —

      Мне никогда не будет грустно.

Сдвигает воздух и дожди

Моя невиданная сила:

Так сердце трудится в груди,

Передвигая кровь по жилам.

      Есть вдохновение во мне —

      Его несу тебе я с воем:

      Пускай же по моей вине

      Весь мир расстанется с покоем.

Быть совершенным не хочу:

Ведь я не Бог, а просто ветер.

Вперёд лечу и хохочу,

Что я обязан быть на свете".

 

                *  *  *

Всё так быстротечно:

Кумиров не счесть.

Казалось — навечно

Им слава и честь.

      Но день пронесётся

      Иль, может быть, два,

      Как вдруг оборвётся

      Восторгов молва.

И новых героев

Откроет нам свет:

Их путь до изгоев

Далёк или нет?

 

                    *  *  *

Со стороны всегда видней

Несовершенство всех людей —

Не лучше ль с этим распрощаться

И за свои изъяны взяться:

В себе создать тот идеал,

Каким давно уж стать мечтал,

И не пенять других ошибкой,

А жить с прощеньем и улыбкой.

И при чесотке поучать

Почаще пробовать молчать:

Нет в мире истин абсолютных,

И хуже нет инструкций нудных,

Как делать людям каждый шаг,

И кто есть друг, и кто есть враг.

Порядок или безобразье

В себе хранят многообразье.

А в воспитании детей

Совсем нет места для идей:

Их можно обучить манерам

Своим лишь собственным примером

В том случае, коль честным быть:

Умом и сердцем не кривить,

Кому ж ты стал авторитетом —

Сам обратиться за советом.

 

      МУХА

Муха пляшет на стекле

Весело и шумно,

И не видно смысла мне

В танце том безумном.

     "А к чему смысл этот весь,

      Коль пришло к нам лето:

      Я жужжу про солнце песнь —

      Радостно мне это.

Проживу лишь тридцать дней,

Если не поймают.

У людей же жизнь длинней,

Но они скучают.

      Раздражаются всегда,

      Коль я прилетаю:

      Так проходят их года —

      Я же дни считаю.

Дайте ж мне взмахнуть крылом,

Тонкой ножкой топнуть —

Не мечтайте лишь о том,

Как меня прихлопнуть!"

 

                   *  *  *

Гроза пришла в конце апреля,

Всех удивив своей игрой,

А перед нею вся неделя

Была наполнена жарой.

      Урчала, долго собираясь

      Дождём обрушиться на мир,

      Призывным громом извергаясь,

      Лиловой тучи командир.

Швыряла молнии несмело,

Боясь свет солнечный затмить,

Потом же стала как мегера

Нежданным ливнем землю бить.

      Прохладой вешней обновился

      Ковёр проснувшейся травы,

      И сразу цвет переменился

      Прозрачной молодой листвы.

Народ вдыхает полной грудью

Из воздуха грозы озон,

И радуги, как перепутья,

Напоминают детский сон.

 

                      *  *  *

Отчаянье сменяется весельем,

Покой — тревогой, ясный день — дождём:

События мелькают каруселью —

Мы все упрямо изменений ждём.

Они порой шокируют, пугают

Приходом неожиданным своим

И этим самым нас оберегают

От поклоненья глупостям иным.

И сколько не живёшь — всё не привыкнуть

К подсказкам их, пусть резким как удар.

Но главное, хоть поздно, всё же вникнуть

И разгадать в них тот бесценный дар.

Их мудрость ненавязчиво и просто

Так много нам умеет объяснить,

И на пути до своего погоста

Они для нас как Ариадны нить.

Мы сотканы все из противоречий,

Что не желаем иногда признать —

И не способны тысячи наречий

Нам лучше жизни их растолковать.

 

                            *  *  *

Молчанье — золото, но лучше говорить,

Что думаешь — пусть людям это больно.

Желательней бессребреником быть,

Чем, молча соглашаясь, лгать невольно.

      Кто правду говорит, того должны

      Благодарить за это неизменно:

      Пусть дураки надменны и важны —

      Ты не молчи коленопреклоненно.

Лишь горькой правдой можно воспитать

Того, кто сам себя познать не волен:

Пытаясь свою дурость оправдать,

Конечно же, он будет недоволен.

      Мне недовольство это — комплимент,

      Свидетельство удавшейся работы:

      Пусть человек хоть на один момент

      Очнётся всё же от своей зевоты.

И если хочешь истинных друзей

Найти, кто за спиной не держит палку,

Не бойся говорить им правды всей:

Покладистость свою снеси на свалку.

 

      ВÓРОНЫ

На дереве старом в ветвях заскорузлых

Сидит стая воронов чёрных как смоль.

Своей птичьей жизни привычное русло

Они заучили как сложную роль.

Вот резко взлетели по чьей-то команде

И чёрною тучей над садом кружат:

Всё так согласованно в их дружной банде —

Сплочённостью этой они дорожат.

Вот снова уселись, глазами сверкают

И карканьем важным ведут разговор.

Мистическим видом порой нас пугают,

Но, как и всем птицам, им дорог простор.

Их грубая песня нам кажется знаком

Коварности некой, присущей лишь им,

А в танцах размашистых видится,

И так непонятен их странный режим.

Они предвещают своим опереньем

Те сумерки, где не наступит рассвет,

И видят в них многие горя знаменье,

Но до суеверий всех им дела нет.

И сильные крылья уносят всё выше

Их смелые души непознанных птиц:

В растаявшем звуке никто не услышит,

Что мы не узнали в них собственных лиц.

 

                         *  *  *

Чрезмерная радость способна порой

Нестойкое сердце разрушить:

В нём раны рубцуются грубой корой,

И время не лечит, а сушит.

      А горе умеет собой иногда

      Собрать воедино все силы

      И сердце укрепит вперёд на года,

      Чтоб ум и душа дружно жили.

Вот так и приходится нам находить

В любом происшествии тайну,

За радость иль горе судьбу не судить:

Она дарит их не случайно.

 

                      *  *  *

Перед делом одним трепещу:

Нет занятья ужасней, чем скука.

Я себя борьбе с ней посвящу.

Говорю: мне она не подруга.

      Не страшна так ни боль, ни разлука,

      Как безделье, и я не сгущу

      Красок, если вдруг мысль допущу,

      Что из казней всех злейшая мука.

То источник всех злых приключений,

И не может здесь быть исключений,

Хотя часто стремимся к ней в плен.

      Благом кажется нам с ленью встреча,

      Но она может так искалечить,

      Что затребуем вмиг перемен.

 

                        *  *  *

А я знаю, что все мы прекрасны.

И пускай ты меня не поймёшь,

Что так часто нам свойственна ложь,

И деяния наши ужасны.

      Мы когда-то умели все плакать,

      Когда видели гибель цветов,

      Или плач беззащитных китов,

      Или смерть дня в багровом закате.

А с годами порой каменеют

Наши души и наши сердца,

И воинственность в нас без конца

Заставляет поверить в идею:

      Что нам выжить немыслимо трудно,

      Что весь смысл нашей жизни в борьбе,

      А итог — ни тебе, ни себе —

      Свои чувства содержим подспудно.

И от этого грубого страха

Обрастаем защитной корой,

Увлекаемся этой игрой

В ожидании скорого краха.

      Забываем, что крепкую ветку

      Всегда легче сломать, чем побег:

      Он и гибок, и мягок, но век

      Его делает жёстким нередко.

Не хочу я смиряться с их долей.

И зачем по указке вождей

Презираем мы гибких людей

И горды несгибаемой волей.

      Прутик тоненький прежнюю форму

      Примет с лёгкостью после того,

      Как давление снимут с него,

      Что ломало его так упорно.

Это славно, что можно ребёнком

Оставаться в душе навсегда,

Невзирая на наши года:

Любознательным, искренним, тонким.

      Пожелай мне всегда быть побегом,

      Что не деревенеет от лет,

      Даже если надежды уж нет,

      И весь мир вдруг покроется снегом.

 

      СЕРДЦЕ

Я песню сердца своего

В любое время слышу.

Меня не будет без него —

Его я не увижу.

      Как скромный труженик в груди

      Любого человека,

      Тайн наших лучший эрудит

      До окончанья века.

Порой его не бережём:

Злой кровью загружаем,

Пугаем близким рубежом,

Чем часто обижаем.

      Оно же нас не предаёт,

      А верит бесконечно,

      И незаметно слёзы льёт,

      Что в мире всё не вечно.

Вот так приходится ему

На нас работать честно,

И не понятно: почему

Нам это неизвестно?

      И почему же мы себя

      Так мало знать желаем?

      Обидой сердце теребя,

      Быстрее лет сгораем.

И наплевать порой на всё,

О чём нам сердце шепчет.

И раны, что ему несём,

Нам время не залечит.

      А эта музыка в любом

      И день, и ночь играет:

      Пока мы дышим и живём —

      Нас сердце согревает.

Анатомическая песнь, —

Быть может, кто-то скажет,

Но нас сердечная болезнь

Познать его обяжет.

      Нас разрывают на куски

      Волненье и тревога:

      Запросы наши велики —

      Оно не просит много.

Тогда поймём, что верный друг

Всё время с нами вместе,

И у других людей вокруг

Оно на том же месте.

      От слов о сердце и душе

      Я стала волноваться,

      А это значит, что уже

      Пора мне закругляться.

 

      МОЙ ДОМ

Распахну окно я летним утром —

Там шумит жизнь дома моего:

В этом мире добром и премудром

Часто не хватает мне его.

      Мне уже давным-давно хотелось

      Написать о том хоть пару строк,

      Только бесприютно мысль вертелась,

      Не желая заплестись в венок.

Солнце в небе краски дня сгущает,

И, на них любуясь, слышу весть,

Как соседка всех оповещает,

Что в ближайшем магазине есть.

      У кого-то, видно на балконе,

      Есть варенье или даже мёд,

      Что смущает пчёл всех на газоне

      И покоя осам не даёт.

В комнату мою их привлекает

Лишь зацветший огненный шалфей,

А в другом окне от них страдает

Местный кот по кличке Тимофей.

      Я их прогоняю полотенцем,

      И они обиженно жужжат —

      Мне не до пчелиных их сентенций:

      Жалам злым не каждый будет рад.

По перилам ходит ворон гордый,

Словно ждёт чего-то или нет.

Шум тарелок, грохот ложек бодрый

Говорят, что наступил обед.

      Сквозь листву густую ясно вижу   

      Золотую луковку вдали,

      Через шум и гам всегда услышу:

      Благовест над городом царит.

Раздаются звуки передачи

Телевизионных новостей,

У кого-то о своём судачат

Голоса собравшихся гостей.

      Так весь день — под вечер затихает;

      Перекличку ласточки ведут,

      И сирень в окно благоухает.

      Где-то колыбельную поют.

Где-то льют мелодии тридцатых

Свой простой безоблачный эфир:

Голос звонкий и молодцеватый

Вносит ностальгию в этот мир.

      Наступает ночь приходом томным,

      С солнцем попрощались петухи:

      Спряталось оно за лесом тёмным,

      И мои закончились стихи.

 

                *  *  *

Порою злая непогода

Меня к депрессии ведёт,

Моя ранимая природа

Её ухода робко ждёт.

      Как будто мир в глубокой яме

      Засел безвылазно навек,

      Пейзаж в суровой панораме

      Мне отравляет майский снег.

Там солнце холодно сияет —

Здесь ветер липы гнёт дугой:

Ужели он не понимает,

Что нужен мне сюжет другой?

      И раздражает чья-то слабость

      Меня, но только не своя.

      Когда опять вернётся радость —

      Не знаю, честно говоря.

Кошачье бархатное ушко

Улавливает всякий шум,

В часах замёрзшая кукушка

Объявит время наобум.

      Мне остаётся лишь сердиться

      На дисгармонию весны,

      И улетают мысли-птицы —

      Их очертанья не ясны.

 

                  *  *  *

Гроза меня не отпускает —

Сижу непрошено в гостях.

Тайга в пожаре полыхает, —     

Твердят в вечерних новостях.

      Чай пахнет клевером и мятой

      И дополняет тот задор,

      Когда ликующим раскатом

      Гром прерывает разговор.

На подоконнике герани

Не могут жертвой ливня стать,

Хоть влага за стеклянной гранью

Желает их цветы достать.

      В саду растенья пережили

      Сей грозный и нежданный миг,

      Потоки вод разворошили

      Густые заросли гвоздик.

И мир опять живёт в надежде,

В природе свежесть уловя.

Но что за грусть звучит, как прежде,

В вечерней песне соловья?

 

                 *  *  *

Ветер горячий с востока

Гнал караваны из туч —

Сквозь их слои одиноко

Рвался к нам солнечный луч,

И обострялись вмиг тени,

Контуру резкость придав,

Кружевом возле растений,

Подле некошеных трав.

Но облака переменно

Свет закрывали собой —

Тень растекалась мгновенно

Смутным пятном предо мной,

И растворялась бесследно

В пасмурном воздухе дня,

Вспыхнет покуда победно

Новый прожектор огня.

 

      ЛОМОВЫЕ ЛОШАДИ

Идеал некрасовских женщин

Мне запомнился с детских лет,

Но с годами пойму всё меньше,

Чем был так восхищён поэт.

      Я хочу быть нежной и слабой,

      И цветком весенним цвести,

      А не той напористой бабой,

      Что способна в огонь войти.

И зачем в горящую избу

Я полезу, всех удивив,

Воспевая гимн феминизму,

Свою хрупкость доистребив.

      Не желаю я, хоть убейте,

      На скаку тормозить коня:

      Пусть он скачет вперёд, как ветер —

      Этот подвиг не для меня.

А восторги разных лентяев

Женской силой просто смешны:

Много есть таких раздолбаев,

Только мне они не нужны.

      Не мечтаю их восхищать я

      Беспросветным своим трудом  —

      Мне б носить красивые платья

      И устроить уютный дом.

 

      ОТСУТСТВИЕ ЛЮБВИ

Не надо бросаться под поезд

Иль прыгать с большого моста,

Всем страсть демонстрировать то есть —

Любовь же тиха и проста.

      Любовь же всегда бесконечна,

      Свободна от грома фанфар,

      Заботлива и человечна:

      Она — не пожар, не товар.

А в грохоте много лишь силы,

Но мало в нём истинных чувств:

Всё это уже где-то было

В потоке различных искусств.

      В игре на толпу лицедейства

      И в тяге к красивым словам

      Любовь не приемлет злодейства

      Идущего по головам.

И тех не минует расплата,

Кто страстью подменит любовь:

Она не простит суррогата,

Поэтому не суесловь.

      Зачем же нам эти повторы

      В шаблонном фальшивом пылу,

      Восторженные разговоры

      О том, чего нет наяву?

 

                     *  *  *

Закрылась тучами Жар-птица —

День света сократится вскоре:

Зима и лето в вечном споре

Всю осень тщётно будут биться.

      В том ежегодном состязаньи

      Уже известен победитель:

      Снегов искристых вседержитель

      На мир предъявит притязанье.

Кого-то это угнетает,

Ну а кому-то как награда,

Что флора к небу улетает

Упругой тканью листопада.

      А воздух тонким покрывалом     

      Несёт живительное солнце,

      Чтобы земля не забывала,

      Что всё не раз ещё вернётся.

 

                     *  *  *

Мужчины войн наворотили

И вновь кричат: "Шерше ля фам!",

А мы их вовсе не просили —

Опять всё так: ни нам, ни вам.

      Но заставляют нас признаться,

      Что жизнь пуста без их безумств:

      Спешит на пьедестал подняться

      Любовь, что выше всех искусств.

 

                       *  *  *

В атмосфере скопились невзгоды:

Злоба, зависть и страхи земли.

И посыпали дни непогоды -

О приходе тепла не моли.

      Неужель мы когда-то умели

      Быть счастливыми против судьбы —

      Отчего ж своё сердце посмели

      Захламить идеалом борьбы.

Так и ищем врагов беспрестанно,

Обращаясь к судейским весам,

Но поймём всё же поздно иль рано:

Главный враг человека — он сам.

      В вечной тяге к страданьям и славе

      Кроме нас самих кто виноват?

      В этой испепеляющей лаве

      Лишь с собою веди газават.

 

                       *  *  *

Я могу расплакаться от хамства

И могу всех хамством удивить.

Может, это — признак хулиганства,

Что умею так душой кривить?

      А ведь это просто злая слабость

      От бесчинства нашего с собой:

      Внешне так похожая на храбрость,

      На эффектный петушиный бой.

Я воюю с этим недостатком

И, возможно, уж не изменюсь,

Сохранив абсурдные задатки,

Коих я сама в себе боюсь.

 

                  *  *  *

По парку, старинному парку

Я вечером летним иду

И, радуясь вкусным подаркам,

Слагаю стихи на ходу.

      Повсюду мерещатся тени,

      И тянутся руки ветвей,

      И шепчет невидимый гений:

     "Скорее гонитесь за ней!"

Бегу, словно заяц трусливый,

Хоть знаю, что повода нет,

Рассыпав лиловые сливы

И сочный медовый ранет.

      Тут стало смешно мне ужасно

      От трусости глупой своей,

      Что в век кибернетики часто

      Мы стали бояться теней.

 

                       *  *  *

Хлопья снега на землю упавшие

В прошлой жизни могли быть дождём,

А до этого всю жизнь проспавшие

Серебристым арктическим льдом.

      Слёзы чьей-то души искалеченной

      Ключевою могли быть водой.

      Этот круговорот незамеченный

      Вдруг зачем-то замечен был мной.

Воск как слёзы горячие капает

С тонкой, хрупкой, но гордой свечи.

Бог не выдаст, и дьявол не сцапает

Даже в самой дремучей ночи.

      Проверяя гармонию алгеброй,

      Я теряю её каждый раз

      От испуга тщеславия жалкого:

      Неужели талант мой угас?

Я рискую жить просто и искренне,

Но нельзя убежать от игры.

И в чертогах доподлинной истины

Я играю в чужие миры.

      И себя доведя до отчаянья,

      Я другую игру создаю,

      А от пошлости дней паче чаянья

      Почему-то сильней устаю.

 

      ВЕЛИКАЯ ДЕРЖАВА

Амбициозные мужчины

Сидят у власти тут и там:

Войну без видимой причины

Ведут они в подарок нам.

      И не они, а мы — их слуги,

      Их бессловесные рабы,

      Влачим судьбу свою в испуге

      От их надуманной борьбы.

В испуге, чтоб не учинили

Поход на Турцию в Царьград,

Иль вдруг бы присоединили

К России Индию как штат.

      Но эти гении настырно

      И тупо убеждают нас,

      Что нам нельзя жить просто мирно:

     "Война ж для вас и из-за вас".

 И мы должны ещё гордиться,

 Что нам доверят в бой идти,

 И сексапильные певицы

"Катюшу" нам споют в пути.

      Нас не поставят на колени —

      И так уж раком все стоим:

      И в этой позе о победе

      В войне проигранной твердим.

И ничего не изменилось

В умах с течением веков:

Как прежде мы властям на милость

Не видим истинных врагов.

      Мы — не великая держава,

      А лишь беднейшая страна,

      Где на могильных бирках ржавых

      Напишут наши имена.

 

      ИДЕИ

Мы — атомы одной живой материи:

Взаимодействуем, как Богу нужно,

Участники продуманной мистерии:

Играем в ней свободно иль натужно.

      То здесь, то там, как раковая опухоль,

      На теле Мира вождь какой возникнет,

      И словно бы людей огрели обухом,

      Но часть из них в его идеи вникнет.

И нет уж ни в Европе, ни в Америке

Возможности от этого укрыться:

В котле всепоглощающей истерики,

Как и другим, приходится вариться.

      Но до чего идеи все безжизненны:

      В них больше субъективных заблуждений.

      Блаженны духом нищие воистину:

      Они не принесут нам разрушений.

Идеи словно ветер в небе носятся —

Ты и смотри на них лишь как на ветер,

И пусть они упрямо в сердце просятся —

Ты знай, что и до них ты жил на свете.

 

                  *  *  *

 Умирающая моя Россия,

 Уходящая в небытиё,

 Где могла я прокричать счастливо:

"Это — я! Это всё моё!"

       Глупая тревога поселилась:

       Нет пожара, но чуешь дым его.

       Как собака вдруг расскулилась,

       А хозяин не поймёт ничего.

 Словно зверь, услышавший смещенья

 В нестабильной земной коре,

 Хочешь прочь бежать от землетрясенья,

 Но остаёшься в родной конуре.

       Неразумная моя Россия,

       Ускользающая, как красота:

       То страшна, то опять красива,

       То вдруг та, то совсем не та.

 Веришь в возрождение из пепла,

 Воскрешая храмы той Руси:

 Нынче воскрешать умеют тело,

 А душу-то попробуй, воскреси.

       Разлетится твой корабль на щепки

       От удара тупых стихий,

       Слёзы задрожат на хрупких ветках,

       И сорвутся вниз, как мои стихи.

 Умирающая моя Россия,

 Уходящая в небытиё,

 Где умею я быть счастливой...

 Подожди умирать, ё-моё!

       Подожди раздавать награды мёртвым,

       Ты оставь хоть что-нибудь живым.

       Калачом всегда была ты тёртым:

       Что тебе теперь этот дым?

 Не такие ты прошла пожары

 И потопы с ледяной водой.

 Мы с тобой ещё совсем не стары:

 Глупо умирать молодой.

 

                         *  *  *

По городу гуляет

                              ударная волна,

Жестоко распыляет

                                  мой хрупкий мир она,

И ей совсем нет дела

                                     до чьих-то глупых слёз:

Она давно хотела

                               повоевать всерьёз.

Она и знать не хочет,

                                      как больно мне сейчас:

Хохочет и грохочет,

                                   переходя в экстаз.

Нам гений человека

                                   раскрыл её секрет,

И на исходе века

                              она свела на нет

Своим упругим телом

                                       намёк на новый мир,

Заполнив до предела

                                     собою весь эфир.

Над ней трудились долго

                                            все лучшие умы.

Плоды труда их только

                                        сейчас узрели мы.

Она сумбур посеет,

                                 как выпущенный джинн:

И кто теперь сумеет

                                   загнать её в кувшин?

Опять в какой-то попе

                                       очнулся геморрой,

И кажется хворобе,

                                 что в нём живёт герой.

Проблемы все утроит,

                                       задачи не решит:

Кто не умеет строить,

                                      тот не умеет жить.

Он не живёт — играет.

                                         И чья же в том вина?..

По городу гуляет

                              ударная волна.

Горская Н.В.

 

 

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ