маска

автор

маски

заголовок КОМПЛЕКСЫ

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ

 

 

«КОМПЛЕКСЫ»

(сборник стихов)

 

СОДЕРЖАНИЕ

"Я не знаю, не верю, не жду..."

"Жгут листопад — он только тлеет..."

"Что со мной: я чувствую как время..."

 Февраль

 Книги

"Когда душа была побегом нежным..."

"Заблуждений всех не счесть..."

"Вновь пытаюсь понять я: зачем..."

"Я учусь быть гениальной..."

"Я не знаю людей некрасивых..."

 Новое кино

"Служить богине суеты..."

"Да, мы — рабы своих пристрастий..."

"Я знаю, что душа моя больна..."

"Моя болтливость раздражает..."

"Если вдруг призадуматься крепко..."

 Одиночество

"Луна меж звёздных берегов..."

"Уж полночь давно миновала..."

 Russia

"Мечта всегда останется мечтой..."

"Золотое яблоко солнца..."

 Хандра

"Кем-то забытая книга..."

"В глазах без помощи зеркал ..."

 Мечты

 Маски

"В августе сады горят цветами..."

"Сегодня — чёрный понедельник..."

"Дивные сны вспоминаю из детства..."

"Я чувствую себя открытым нервом..."

"Грубияны и хамы не любят себя ..."

"Каждый в детстве поэт, и художник, и гений..."

"Стальные кольца сердце сжали..."

"Пусть август всё ещё хранит..."

"Много думалось, и додумалась..."

"Я больна своей больной эпохой..."

"Когда в сердце допущен страх..."

"Кто ещё может так долго..."

"Время вовсе не лечит..."

"Болезни роста завершиться..."

"Почему мы боимся обмана..."

"Я излечусь когда-нибудь..."

"Жемчужно-розовый восход..."

"Так трудно нам встретить друг друга..."

"Впадать в меланхолию так же некстати..."

"В один из многих дней..."

"Снег засыпал все раны земные..."

"Сколько раз себе клялась..."

 Шопинг

"Жаль, что закончилась эта рапсодия..."

"Мы, по сути, все одиноки..."

"Снежинки пляшут за окном..."

"Печальные скрипки рыдают..."

"Дано не каждому из нас..."

"Часы остановились днём..."

"Что Первомай, что Рождество..."

"Я считаю свои года..."

"Эти образы взяты в античном театре..."

 Комплексы

 

 

СТИХИ

 

                  *  *  *

Я не знаю, не верю, не жду

Никого, никому, никого.

Я лишь в мире подлунном живу,

Свой неспешный ведя разговор

С этим миром, в котором давно

Не бывало такого уж дня —

Дня, в котором мечтам не дано

Увести за собою меня

В даль, где нет ничего из того,

Что в реальности жизнью зовут,

В даль, где нет никого-никого,

Кто присутствует здесь: там и тут.

Может мне от мечтаний своих

Надо просто уйти-убежать,

Чтоб не жить эту жизнь за двоих,

Чтобы мне снова знать, верить, ждать.

 

                       *  *  *

Жгут листопад — он только тлеет,

Он только тлеет и дымит:

Никто и не уразумеет,

Что лист намокший  не горит.

      А мне всё кажется, что это

      Жгут не последний листопад,

      А рукопись стихов поэта

      В огонь бросают, словно в ад.

 

                         *  *  *

Что со мной: я чувствую как время

Стало меня страшно тяготить,

Как невыносимое мне бремя;

И спешу я каждый день прожить.

      Я гоню часы, гоню событья,

      Им твержу: скорей промчитесь прочь.

      Это очень страшное открытье —

      Вслед за всем потом настанет ночь.

Разделив сознание на части,

Строки эти трудно мне прочесть:

Нет в делах души моей участья,

Страшно стало быть сейчас и здесь.

      Будет продолжаться это сколько —

      Грань меж днём и ночью не ясна.

      В этом хорошо одно лишь только,

      Что душа моя с собой честна.

 

      ФЕВРАЛЬ

Вновь земля смешалась с небом:

Вьюга воет за окном,

Сумасшедший ветер снегом

Сыплет в стёкла как зерном.

      Выгнал всё тепло из дома —

      Не спастись от сквозняков:

      Как мне всё это знакомо —

      День среди седых снегов.

Хлопья стали бить в окошко —

Значит, оттепель близка,

И сопит в подушках кошка —

Видно, снится ей треска.

      В лампе свет мигает часто:

      Захлестнулись провода.

      Что за снежное ненастье —

      Днём темно как никогда.

 

      КНИГИ

На полках рядами стоят дорогие друзья:

В них много вопросов и много ответов дано,

И в верности равных найти им, пожалуй, нельзя:

Им место особое в знании отведено.

      Они не потребуют вмиг доказать им любовь,

      Они ничего не попросят отдать им взамен

      За этот бесценный источник, к которому вновь

      Смогу я вернуться не раз посреди этих стен.

Здесь вся мудрость мира

                             в них может храниться вполне —

Они не устанут её терпеливо внушать.

И как бы хотелось освоить науку, чтоб мне

Общаться с людьми, как хорошую книгу читать.

 

                         *  *  *

Когда душа была побегом нежным,

И детство наполнялось соком вешним,

А я летала каждый раз во сне —

Мне говорили: это признак роста,

Но думаю, что здесь не всё так просто,

Раз до сих пор полёт живёт во мне.

      Порою — страшно, иногда — забавно

      Сорваться ввысь порывисто иль плавно

      И отрешиться от земных забот.

      Тут главное собою оставаться —

      От радости так просто изовраться, —

      Чтоб миновать судьбы круговорот.

Чтобы потом окрепшими крылами,

Как и своими добрыми делами,

Легко взмахнуть и очутиться там,

Где можно будет вновь преобразиться

И, став большой красивой сильной птицей,

Помчаться в детство вновь к своим мечтам.

 

                    *  *  *

Заблуждений всех не счесть, —

Снова точит беспокойство,

Как душевное расстройство —

В этом смак какой-то есть.

      Но откуда эта спесь,

      Это глупое геройство?

      Всей судьбы моей устройство

      Ждёт спасительную весть.

Чтобы в крайность не впадать,

Надо чем-нибудь занять

Свой безумный ум поэта.

      Чтобы смысл словам придать,

      Их значенье мало знать,

      И страдаю я за это.

 

                      *  *  *

Вновь пытаюсь понять я: зачем,

Для чего надорвали ей сердце?

За кукушкой захлопнулась дверца,

И часы замолчали совсем.

      Нежный локон на детском виске

      Теребят беспокойные руки:

      От предчувствия страшной разлуки

      Жизнь повисла как на волоске.

Отрешённость во взгляде хранить

Ей придётся, как будто бы зная,

Что готовит ей участь земная

Свою юную дочь схоронить.

      Это было похоже на сон:

      Неожиданное столкновенье,

      Из кулона упали каменья,

      И в ушах — оглушительный звон.

Небесам она будет кричать,

Что не может всё быть так ужасно:

Платье белое сделалось красным...

Небо будет как прежде молчать.

      Всё случилось как молнии всплеск,

      Но зачем ей так сделали больно?

      Фотография эта невольно

      Мне напомнила глаз прежний блеск.

 

                 *  *  *

Я учусь быть гениальной,

Я бездарной быть учусь:

За звездой своей полярной

Между двух огней мечусь.

      Как же мы с тобой похожи —

      Те же мысли, тот же слог —

      Пусть ты старше, я моложе:

      Но у нас один пролог.

Просто так, почти от скуки

Захотелось вдруг интриг:

Подвела любовь к науке

На один короткий миг.

      Вскрыта тайна преступленья,

      Обнаружился подлог —

      Вместо бодрого вступленья

      Получился эпилог.

Что ты голову ломаешь,

Как могло такое быть —

Разве ты не понимаешь,

Что нельзя всё объяснить?

 

                   *  *  *

Я не знаю людей некрасивых

И не верю тем, кто говорит,

Что они безобразны: фальшивят

Или в них правит бал ложный стыд.

      Здесь не гордость и не униженье —

      Мы коверкаем сами себя —

      Чтоб найти своё преображенье,

      Принимать себя надо любя.

Чтоб прекрасным стать, надо поверить

В эту неповторимость свою,

И себя не давать разуверить

В этом. Точно тебе говорю.

      Быть собой, а не только казаться

      Жалкой копией глупой мечты:

      Бесполезно измерить пытаться

      Превосходство чужой красоты.

 

      НОВОЕ КИНО

Ах, не надо шокировать нас матерщиной,

Показной крутизной наводить эпатаж,

Бутафорскую кровь проливать без причины,

Возведя свою серость в безумный кураж.

      Обвиняя весь мир в своих склонностях диких,

      Окружив благородством убийц ремесло,

      Из актёров создав манекенов безликих,

      Ничего ваше творчество не привнесло.

Не помогут уже и восторги рекламы:

Вот де вам новоявленный модный герой!

Как и прежние, этот шедевр кинохлама

Удивляет посредственной бедной игрой.

 

               *  *  *

Служить богине суеты

Я не желаю, право слово:

Я к этой роли не готова —

Её законы не просты.

      Её не видно с высоты —

      Казалось бы, что ж тут такого?

      Она в быту всему основа,

      Но в ней так мало красоты.

Из нас верёвки может вить,

В душе всё лучшее убить.

      Как кровожадная волчица,

      За нами неотступно мчится.

Мы суетимся, чтобы жить,

Или живём, чтоб суетиться?

 

                         *  *  *

Да, мы — рабы своих пристрастий:

Им продадим семью и дом,

Мы — авторы своих несчастий,

Хоть не желаем знать о том.

      Вменяем Еве по привычке

      Вину за первородный грех,

      Но стать подобной лёгкой птичке

      Душа способна не у всех.

Библейский рай уже не манит

Цивилизацию, когда

Он лишь воображенье ранит

Тем, что утерян навсегда.

      В нём беспристрастная реальность

      С простым условием любви

      Нам не заменит виртуальность,

      Где робот — лучший визави.

Что нам там делать, несуразным,

Где нет богатств, вина, машин?

Все осуждения напрасны,

Коль для возврата нет причин.

 

                     *  *  *

Я знаю, что душа моя больна,

Я знаю, что заслуживаю кары

За то, что не смогла снести удары,

За то, что в своих мыслях не вольна.

      Кругом сплошные комплексы вины

      И ожиданье самой страшной казни,

      И если кто себе позволит праздник —

      Там будут все безудержно пьяны.

Что нам мешает быть всегда собой

Без лицедейства в масках лицемерных,

В движениях фальшивых и неверных,

Переходящих в непрерывный бой.

      Я словно тонкий слабый колосок

      Пред суетой и грубостью земною,

      А племя новое толпится за спиною

      И жадно отрывает свой кусок.

 

                       *  *  *

Моя болтливость раздражает

Меня же — лучше помолчать.

Молчанье снова порождает

Желанье разговор начать.

      Ну почему никто не может

      Нам тайны жизни объяснить?

      Противоречия нас гложут,

      Чтобы рассудок прояснить.

А может, вовсе нет загадок —

Мы сами выдумали их:

На их созданье разум падок —

Ему так скучно жить без них.

      Так возникает, словно призрак,

      Их странный шлейф средь бела дня —

      Ума или безумья признак, —

      Звучит во мне их болтовня.

 

                        *  *  *

Если вдруг призадуматься крепко —

Наше сердце хранит глубоко,

Выполняя природный закон,

Пусть грудная, но всё-таки клетка.

      И мечтается сердцу не редко

      Вольной птицей летать высоко,

      Средь листвы изумрудной легко

      Перепрыгивать с ветки на ветку.

Отмахнувшись от ложных идей,

Улетев от жестоких людей,

От которых обиды терпело.

      Так неясной свободой горим,

      И в душе мы себе говорим:

     "Как давно наше сердце не пело!".

 

      ОДИНОЧЕСТВО

Вечер. В небе тают звуки,

Осыпаются росой,

Как предвестники разлуки

Грустно манят за собой.

      Этот поезд не вернётся:

      Стук колёс пустился в пляс —

      Хрупким эхом отзовётся

      Магистрали зычный лязг.

Вязким светом звёзды будут

На меня смотреть в окно —

Я гоню печаль-зануду:

Твоё сердце вновь одно.

      Вроде как-то неприлично

      Вслух об этом говорить,

      И строчу стихи привычно,

      Чтобы втайне это скрыть.

 

                  *  *  *

Луна меж звёздных берегов

Свои владенья проверяла,

Средь золотистых облаков

Свой полумесяц потеряла.

      Он обгоняет их поток,

      И в то же время неподвижен:

      Янтарный тонкий лепесток

      Над крышами дворцов и хижин.

 

                   *  *  *

Уж полночь давно миновала

Размеренным звоном в часах,

Осталось ни много, ни мало,

Как вспыхнет восход в небесах.

      А сон прогоняют идеи,

      Упрямо галдя до утра:

      Безумные мысли-злодеи

      Под сводом ночного шатра.

Ну что же здесь можно поделать —

Судьба снова сделала шах,

И вновь отзовётся несмело

Сердечное эхо в ушах.

      Меня небеса привлекали

      Бездонной своей глубиной:

      Они никогда мне не лгали,

      Всегда оставаясь со мной.

Но кто-то вернуться на землю

Меня призывает сейчас —

Я этим призывам не внемлю,

Пусть даже они — Божий глас.

      И Бог мне простит, я надеюсь,

      Мой детский и слабый протест

      И то, что о прошлом жалею:

      Знать, это — мой истинный крест.

 

      RUSSIA

Я давно уже замечаю:

Не понятно по чьей вине,

Я себя порой ощущаю

Иностранкой в своей стране.

      Всюду взгляд проворный и зоркий

      Может свой контингент стеречь,

      И в рекламной скороговорке

      Не узнать мне родную речь.

В толкотне, суете и спешке

Разномастный сплошной базар,

И согласны все с ролью пешки,

А царём — опять Валтасар.

      Нынче ловкость, хитрость, проворство —

      Не последнее ремесло —

      Учит всех искусству притворства.

      Ах, куда меня занесло!

Балалайки, водка, медведи:

Вся символика — в магазин,

И матрёшки смотрят как леди

С неприступных высот витрин.

      И воспета пьяная резвость,

      Напускная удаль б. . .ей,

      А в вину вменяется трезвость

      И малейший стыд у людей.

Где ж осталась Родина наша —

Я на карте её ищу,

Но там значится только: "Раша",

И прожить я в ней не хочу.

      И извечный вопрос: что делать?

      И как эхо: кто виноват?

      Что же вдруг так меня задело,

      Для чего я здесь бью в набат?

Без России мне как без света,

И она всё меньше видна

Для придирчивых глаз поэта —

В этом только моя вина.

 

                        *  *  *

Мечта всегда останется мечтой,

Дорогой к неопознанным высотам,

Как солнечный закат над горизонтом,

Как вечный путь за призрачной звездой,

Как невесомый утренний туман —

То пропадёт, то снова возникает,

Доступностью своею привлекает,

Но это лишь оптический обман.

Невнятной тенью прячется она,

Так близко, словно крылья за спиною,

И, как за неприступною стеною,

Она слышна, но всё же не видна.

Она должна дистанцию держать,

Чтобы самой собою оставаться:

Не приближаться и не удаляться,

И только так мы можем ей дышать.

Она способна нас с ума свести,

С ней между звёзд возможно оказаться,

И от неё так трудно отказаться,

Чтоб в голове порядок навести.

 

                *  *  *

Золотое яблоко солнца

На закате прячется где-то:

Отражаясь в дальних оконцах,

Дарит дому осколки света.

      Неизвестно, чем завершится

      Это странное время страха:

      Революция ли свершится,

      Но никто не чувствует краха.

Грусть среди заброшенных комнат

Мир веселья лишь раздражает:

Всё равно меня здесь не помнят, —

Моя тень среди книг блуждает.

      Прикасаясь к тем переплётам,

      Где от знаний нет листов белых,

      Мне хотелось жизнь, как по нотам,

      Проиграть легко и умело.

А у жизни нет правил вечных,

Нет готовых и верных рецептов,

Только у наук быстротечных

Очень много всегда адептов.

      Ненасытная ностальгия

      Разъедает ум беспощадно:

      В новом веке ритмы другие,

      Но всё так же ночь непроглядна.

 

      ХАНДРА

Среди шумов индýстрий развлечений

Возникнет так внезапно, что боюсь,

Не поддаваясь никаким леченьям,

В душе патологическая грусть.

      И цвет небес переменился словно,

      И удивляет бедность языка,

      Что неспособен описать дословно

      Душевную печаль наверняка.

А, может, это — лишь капризный климат:

То солнце жарит, то посыпал град,

Иль мысль о том, что всё проходит мимо,

Иль мой характер жёлчный виноват.

      Или в крови железа не имею,

      Или другой там авитаминоз:

      Российской меланхолией болею —

      Совсем не утешительный прогноз.

Голодный сытого да не уразумеет,

Печального весёлый не поймёт,

Но человек различным быть умеет

И смены настроений вечно ждёт.

      И я прожду, быть может, очень долго

      Выздоровленья от своих кручин,

      Засевших в сердце прочно, как иголка,

      И каждый раз — без видимых причин.

 

               *  *  *

Кем-то забытая книга

В парке лежит на скамье,

Шелест страниц её тихо

Вторит кленовой семье.

      Ветер безумный летает,

      Словно бы ищет кого,

      Книгу по-детски листает

      И не поймёт ничего.

Тучу призвал грозовую,

Кроны взлохматив кустам:

Пустится дождь в плясовую     

По беззащитным листам.

      Перед грозой опустели

      Все перекрёстки аллей,

      И соловьи улетели,

      Спрятавшись средь тополей.

Только забытая книга

Плачет на мокрой скамье,

Шелест страниц её тихо

Шепчет: "Придите ко мне".

      Будто в отчаянье птица,

      Что не способна летать,

      Крыльями бьются страницы:

     "Некому нас прочитать".

Словно живое созданье,

Я заберу этот том:

Пусть в нём нет сложного знанья —

Всем нужен ласковый дом.

КНИГА

 

                   *  *  *

В глазах без помощи зеркал —

Отображение души,

Что беспощадно сокрушит

Любой красивый идеал.

      Пусть ты по статусу и князь,

      Но ничего не скроешь тут:

      Когда в душе твоей лишь грязь —

      Глаза об этом не солгут.

Тебя считают дураком:

Ты любишь искренне весь мир,

И взгляд с весёлым огоньком —

Твой самый лучший сувенир.

 

      МЕЧТЫ

Свои мечтанья не исполню —

На сердце только боль и злость,

И я сейчас уже не вспомню,

Когда всё это началось.

      Я от рождения мечтаю

      Привычно так же, как дышу,

      Как птицы в небесах летают,

      Как я свои стихи пишу.

Мне говорят, что это плохо,

Что надо жить тем, что дано,

Что все мечтанья не от Бога,

Но я мечтаю всё равно.

      Бывает, я о том жалею —

      Порой ликую, как дитя,

      Но понимаю, что болею:

      Когда — всерьёз, когда — шутя.

Строчу стихи, пишу картины,

Чтобы мечтаний голос стих,

Но нет прочнее паутины,

И мне не вырваться от них.

      Мне легче с жизнью распрощаться.

      Но я себя не излечу:

      Расстаться с ними иль остаться —

      Сама не знаю, что хочу.

О них я помню ежечасно:

Мои мечты — наркотик мой.

Быть может, это так прекрасно,

Что до сих пор они со мной.

 

      МАСКИ

Кто умеет найти свою личность,

Кто уверен, что есть она в нас?

Нам понятие это привычно,

И за это она нам воздаст.

      Я ищу её денно и нощно,

      Я пытаюсь найти её след

      И держусь за себя так непрочно,

      Понимая: её просто нет.

Раздражение смутное часто

Ощущаю я, это узнав.

В закоулках души стану шастать,

Снова маски свои перебрав.

      Там есть маска для шумных компаний,

      Маска есть для заумных бесед

      С демонстрацией вычурных знаний —

      Только истинной личности нет.

Средь учёных я витиевато

Выражаюсь под маской ума,

Средь бездумных и я простовата,

Средь холодных и я, как зима.

      Отражая иль противореча

      Настроеньям людей, что вокруг,

      Отдаляем с собой нашу встречу,

      Вновь попав в заколдованный круг.

Я скрываю лучистой улыбкой

Этот внутренний жуткий конфликт —

Тоже маской — нестойкой и зыбкой:

Она вечно со мной, как реликт.

      В своём пыльном шкафу этикета

      Наши маски мы строго храним.

      Что в награду нам будет за это,

      И кого мы за всё обвиним?

 

                       *  *  *

В августе сады горят цветами,

Словно сговорились меж собой:

Где-то — аккуратными рядами,

Как солдаты или вразнобой.

      Россыпи календулы, как прежде

      Яркими оттенками кричат:

      Их соцветья в солнечных одеждах

      Всюду безалаберно торчат.

На метёлки флокса-великана

Манят пчёл душистые цветки,

На кустах — вьюнки, как хулиганы:

Оборвать их прелесть — не с руки.

      Пряные настурции петляют

      Подле стен пурпурных ипомей,

      Им фиалки глазками стреляют;

      Пламенеет огненный шалфей.

И табак на огородных склонах

Льёт вечерний дивный аромат,

Гладиолус в красных граммофонах

И, конечно, астр волшебный ряд.

      Сложные садовые работы

      Оправдались в августе сполна.

      Средь цветов уходят все заботы:

      Здесь душа свободна и вольна.

 

                     *  *  *

Сегодня — чёрный понедельник:

Клокочет суеверный страх,

И бродит где-то, как отшельник,

Душа в заоблачных мирах.

      А прагматичный разум скажет:

    "Всё это глупости и бред!",

      Но разве кто-нибудь докажет,

      Что это: правда или нет?

 

                         *  *  *

 Дивные сны вспоминаю из детства:

Шалость любая прощалась тогда

В силу незрелости и малолетства —

Думалось мне, что так будет всегда.

      Белые гольфы с помпоном в гармошку

      Вечно сползали на тонких ногах,

      Платье зелёное в белых горошках —

      Главная мода на первых порах.

Тесная комната залом казалась,

Сад за окном был спокоен и тих.

К стёклам цветным я рукой прикасалась,

Чувствуя радость от яркости их.

      Смерть комара — моё первое горе,

      Дуб своим скрипом вселил первый страх.

      Нёс меня прочь, как глубокое море,

      Кто-то на добрых и сильных руках.

Часто во сне мы желаем вернуться

В детство своё к этим нежным летам,

В море из ласковых рук окунуться,

Чтобы остаться до старости там.

 

                          *  *  *

Я чувствую себя открытым нервом,

Незащищённым серым веществом:

И эта серость мне нужна, наверно,

Чтоб овладеть высоким мастерством,

Повышенной чувствительностью к жизни,

Благодаря которой я творю.

В моей душе мир преломлён, как в призме —

Его лучи стихами вам дарю.

И этот мой талант мне часто в тягость,

Когда я вижу, сколько в мире зла:

Он ранит сердце и не дарит радость,

И хочется другого ремесла.

И хочется упрятаться, укрыться

И панцирем защитным обрасти,

Но стану я тогда бескрылой птицей,

И мне уже покой не обрести.

Найду лишь мрак изнеженно-ленивый,

Усталость равнодушную во всём,

Свет безмятежный, сытый и красивый —

Но изначально мне нет места в нём.

И обнаружив между нами разность,

Он смотрит гордо в золотой лорнет.

Мне не проститься небом эта праздность —

Художнику страшнее казни нет.

 

                       *  *  *

Грубияны и хамы не любят себя —

Где ж найти в них к другим уваженье?

По привычке всегда беспрестанно грубя,

Принимают за шик униженье.

      Чья-то жизнь переполнена обществом их,

      Где веселье похоже на горе.

      Неуместны ни искренность речи, ни стих

      В их похожем на лай разговоре.

 

                                  *  *  *

Каждый в детстве — поэт, и художник, и гений,

Но с годами всё это тускнеет порой,

Оставаясь на фоне взрослеющей лени

Несолидной, невыгодной детской игрой.

      Но любовь к красоте всё же неистребима —

      В глубине наших душ она дремлет и ждёт —

      И бывает достаточно искры незримой,

      Как нежданно к нам творческий поиск придёт.

На привычные дни поиск нового взгляда,

Среди бывших врагов поиск новых друзей.

Не боясь ошибиться, душа снова рада

Каждым новым открытьям природы своей.

      И тогда надоест притворяться бездушным,

      И все косные принципы строго блюсти.

      Мир уже не покажется мрачным и скучным:

      Снова станет возможным его обрести.

Обрести в полной мере, чтоб жить с ним в согласье,

Обретя его, а не на гибель обречь.

И, почувствовав тихое светлое счастье,

В своём сердце застывшее пламя разжечь.

 

                      *  *  *

Стальные кольца сердце сжали,

И стало душно и темно:

Куда-то в звёздное окно

Покой и воздух убежали.

      А я такая молодая —

      Откуда эта боль взялась?

      Как вулканическая грязь

      Она кипит, всё нарастая.

Опять объявлена охота

На души, предавшие Путь

И исказившие всю суть

Им предначертанного хода.

      И я кричу и задыхаюсь,

      Воспоминанья теребя.

      Сама устала от себя,

      Да, видно, поздно в этом каюсь.

 

                     *  *  *

Пусть август всё ещё хранит

Глухое эхо летней песни —

С ним ждать намного интересней,

Как осень небо заслонит.

      Водой раздробленный гранит

      Лежит в ступенях вечных лестниц —

      Здесь осень воспевать уместней,

      Здесь всё о ней лишь говорит.

Я не хочу, чтоб лето мчалось

Всю жизнь без отдыха за мной,

А чтоб год каждый возвращалось,

Как блудный сын вслед за весной.

      Для встречи повод будет веским:

      Хотя бы с летом — больше не с кем.

 

                    *  *  *

Много думалось, и додумалась

До чего — не знаю сама:

Раньше времени к Истине сунулась,

И от света сошла с ума.

      Так назойливо к ней карабкалась

      На вершины безлюдных гор,

      Ледяные камни царапала

      Дням фальшивым наперекор.

Там вид неба от слёз размажется,

И луна не будет видна.

Страшно станет, если окажется,

Что пришла я сюда одна.

      Раскалённые мысли жадные

      Плавят голову, словно воск.

      Где же реки дождя прохладные,

      Что остудят мой слабый мозг?

 

                     *  *  *

Я больна своей больной эпохой,

А она больна, должно быть, мной.

Друг без друга нам ужасно плохо:

Мы друзья — не разольёшь водой.

      В вас ищу её отображенье,

      И найдя, опять с ума схожу.

      С ней затеяв новое сраженье,

      Ничего себе не докажу.

Был покой — теперь, как ветром сдуло,

И брожу я, книги теребя:

В мире суматохи и сумбура

Я боюсь лишь потерять себя.

      Лицезреть тысячелетий смену

      Нынешним жильцам Земли дано —

      Знать за это дорогую цену

      Заплатить нам небу суждено.

Сокрушить напыщенность амбиций

Будет лучше всё ж своей рукой,

Чтоб потом взлететь свободной птицей,

Обретя свой подлинный покой.

 

                    *  *  *

Когда в сердце допущен страх,

Должен он себя оправдать —

Предвещая полнейший крах,

Он не долго заставит ждать.

      Грациозную красоту

      Не увидели мы меж строк:

      Не взирая на простоту,

      Нам предсказан в них был наш рок.

Лучше уж в неведенье быть,

Чем узнать свой дальнейший путь.

Лучше будет о нём забыть,

Чем куда-то в тупик свернуть.

 

                   *  *  *

Кто ещё может так долго

Верить в правдивость мечты,

В силе её красоты

Не сомневаясь нисколько?

Верить, как в высшее чудо

Данное из ниоткуда

Прямо средь белого дня.

Долго ль ещё, как зануда,

Буду просить я огня,

Думая, что из меня

Тоже получится Будда?

Где моё счастье осталось,

Как и кому раздавалось? —

Давит вопросов сих груз —

Может, оно потерялось?

Слабость со злостью союз

Снова заключат, боюсь.

Кажется, небо не слышит,

Кажется, время не дышит.

Гневно дрожит на губе:

Что ещё надо тебе?

Кто ещё так вот опишет

Поиски смысла в судьбе?

 

              *  *  *

Время вовсе не лечит —

Только больше калечит

Своим бегом свистящим,

Словно ветер в ушах.

      Где найти мне ту веру —

      Жизни высшую меру, —

      Чтобы жить в настоящем

      На своих рубежах?

И порочные лица

С дерзким взглядом лисицы

Больше мне не внушают

Идеал красоты.

      Эти страстные взгляды

      Мне и даром не надо:

      Они только смешают

      С липкой грязью мечты.

 

                   *  *  *

Болезни роста завершиться

Давно должны уж по годам,

Но, видно, воз и ныне там:

Я всё такая ж ученица.

      Мне не нужна в руке синица —

      Я ей свободу лучше дам:

      Она не может ждать, когда

      Мой детский разум прояснится.

К чему довольствоваться малым,

Когда журавлик в небе есть?

Своим курлыканьем усталым

Он говорит, что хочет есть.

      Нам для него не жалко хлеба —

      Ему для нас не жалко неба.

 

                  *  *  *

Почему мы боимся обмана,

Если часто в себе ложь несём?

Эти страхи тем более странны

В мире, где относительно всё.

      Мы себя представляем иными,

      Чем нас знают друзья и враги.

      И тому, кто обман этот снимет,

      Мы уже не протянем руки.

Мы себе врём почти постоянно,

Но другим не прощаем враньё.

Почему мы боимся обмана,

Как боится стрельбы вороньё?

 

                *  *  *

Я излечусь когда-нибудь

От этих странных наваждений,

И разгляжу свой главный путь

Сквозь дебри умных рассуждений.

      Ищу искусственный барьер,

      Всегда проваливаясь с треском:

      Мной будто правил Люцифер,

      Внушив любовь обманным блеском.

Закончив поиски того,

Чего окажется в избытке,

Я прекращу из ничего

Творить безумные попытки.

      Попытка робкая найти,

      Что принято считать за счастье,

      Способна только увести

      В пучину вечного ненастья.

Как много надо понимать,

Чтоб жизнь свою назвать свободной:

Нельзя свободу подменять

Стремленьем к жизни беззаботной.

 

                  *  *  *

Жемчужно-розовый восход

Мне распахнул свои объятья,

И загорелись в свой черёд

Деревьев праздничные платья.

      Здесь бродит осень вдоль реки,

      Где цвёл совсем недавно клевер,

      Обыденности вопреки

      Расцвечивает строгий север.

И наряжает в сон шелков

Его неброскую природу,

В ткань экзотических цветов,

Привив лесам другую моду.

      Дождь не испортит красоты —

      Я не боюсь, что он начнётся.

      Здесь дремлют поздние цветы —

      Их суматоха не коснётся.

Оставив кружево ветвей,

Умчится рыжая лисица.

Покой искристый вслед за ней

Нам явит снежная царица.

      Неслышной поступью зима

      Осядет в мире белой тенью,

      И дни упрячутся в дома,

      Ознаменованные ленью.

 

                           *  *  *

Так трудно нам встретить друг друга

В эпоху невидимой бури,

Живя в состоянье испуга,

Быть жертвой плохой режиссуры.

      Нам выдан нелепый сценарий,

      Где нет нашей встречи в помине,

      Лишь просьба играть с кем-то в паре

      Несчастье при радостной мине.

Как вырваться мне из той пьесы,

Где встречи с мечтою всё реже.

Мне послан талант поэтессы,

Чтоб это поведать себе же.

 

 

                             *  *  *

Впадать в меланхолию так же некстати,

Как верить, что дождь будет вечно идти.

Нас вечер уютно за чаем рассадит

Вокруг панорамы дневного пути.

      И там я увижу сквозь мрачные тучи

      Тончайшие проблески Солнца и звёзд,

      А в частых нашествиях скорби горючей

      Заложен, должно быть, мой творческий рост.

 

                                 *  *  *

 В один из многих дней остановилось время

 И посмотрело пристально в глаза:

"Зачем на жизнь ты смотришь, как на бремя? —

 Нам с нею не известны тормоза".

       Мне стало жаль упущенных мгновений,

       Как гаснущих за окнами огней.

       Потратив жизнь на сонмы заблуждений,

       Я всё пойму в один из многих дней.

 

                    *  *  *

Снег засыпал все раны земные,

Неприглядность осенних дорог,

Где недавно дожди проливные

В мир несли свой безликий поток.

      От метели деревья устали:

      Молят, ветви воздев к небесам

      О пощаде, и можно едва ли

      Нам прислушаться к их голосам.

Очень скоро ударят морозы,

И, посыпавшись с разных сторон,

Иней в шубы оденет берёзы

И навеет серебряный сон.

      Солнце ярче в снегах отразится,

      День на пару минут подрастёт.

      Зажигая счастливые лица,

      Новогодняя сказка грядёт.

 

               *  *  *

Сколько раз себе клялась

Изучить язык английский!

Результат трудов не близкий —

Впрок терпеньем запаслась.

      Вот уже промчался год,

      Только дальше алфавита

      Мои знанья не развиты —

      В голове круговорот.

Не прочитан вновь Шекспир:

Знаю лишь — сознаться стыдно, —

Как the mother wash a window,

И the father drink a beer.

      И опять, как в прошлый раз,

      Ум растерян и рассержен,

      Что обет опять не сдержан,

      И азарт в душе погас.

Новый год мне друг иль враг?

Может быть, он даст мне силы,

И, пока всё не забыла,

Сдвинусь с места хоть на шаг?

 

      ШОПИНГ

По магазинам шарю праздно —

Влечёт к покупкам пестрота.

Как расточительность заразна,

Когда на сердце пустота!

      Сама себе дарю подарки,

      При этом думая о том,

      Что как они безмерно жалки

      В сравнении с прошедшим днём.

И вещи стали вдруг как бремя,

А деньги льются, как вода —

Вода бежит, как мчится время,

С секунд срываясь на года.

      И вот уже не замечаю

      Ни свежесть гроз, ни шум берёз,

      В себе всё реже обличая

      Цивилизованный психоз.

 

                            *  *  *

Жаль, что закончилась эта рапсодия,

Словно бы в сказку захлопнулась дверь:

Тихая нежная пела свирель —

Древняя в ней растворилась мелодия.

      Воображенье рисует мир трепетный —

      В каждой душе он сокрыт глубоко —

      Всеми искомый заветный покой,

      Прочно вживлённый в дни детского лепета.

Но отчего он с годами теряется?

Жизнь потом тратим на поиск его,

И иногда, не найдя ничего,

В грубых созвучьях душа растворяется.

 

                *  *  *

Мы, по сути, все одиноки,

Но скрываем это от всех:

В жизни ищем всегда предлоги,

Что родят хоть какой-то смех.

      Маскируем любой шумихой

      Эту страшную пустоту,

      А когда становится тихо —

      Слушать сердце невмоготу.

И, готовясь к праздникам разным,

Заставляем себя забыть,

Что искусственность вся напрасна

И нельзя с нею век прожить.

 

                    *  *  *

Снежинки пляшут за окном,

Как летом мошкара.

Под Новый год приходит в дом

Весёлая пора.

      На ёлке блещет маскарад

      Из хрупкого стекла —

      Лесная гостья детский взгляд

      Всегда к себе влекла.

Медведи, гномы и слоны

Там водят хоровод,

Нам дарят радужные сны

И отдых от забот.

 

                    *  *  *

Печальные скрипки рыдают

В моей музыкальной душе,

И грусть, что горит, но не тает,

Самой надоела уже.

      Депрессия так одолела —

      Луч солнца покинул жильё —

      Я ею давно не болела:

      Как вырваться мне из неё?

Сложить бы весёлую песню,

Смеяться, шутить и плясать,

Чтоб тесный футляр этот треснул!

Но где столько силы мне взять?

 

               *  *  *

Дано не каждому из нас

Свою судьбу переиначить:

В определённый день и час

Своё решение назначить.

      Так, убегая от судьбы,

      Я верю, что удастся бегство,

      Но мы своей судьбы рабы —

      Мы к ней прикованы от детства.

Казалось, найден верный путь —

Рукой махнёшь прощально року,

Но нам судьбу не обмануть —

Вновь преградит собой дорогу.

      И, как навязчивый жених,

      Глаза мозолит мне повсюду.

      Не знаю, кто из нас двоих

      Причастен к этому абсурду.

 

                  *  *  *

Часы остановились днём —

День продолжался и без них.

И всё, что оставалось в нём,

Само собой сплеталось в стих.

      Наш климат странен и тяжёл —

      Его не предсказуем нрав:

      Вот вместо снега дождь пошёл

      И изуродовал ландшафт.

Через открытое окно

Гуляет ветер в волосах.

И не уютно оттого,

Что сердце замерло в часах.

 

                      *  *  *

Что Первомай, что Рождество,

А за окном — одна картина:

Как надо встретив торжество,

Лежит подвыпивший мужчина.

      И так валялись мужики

      Во времена Царя-Гороха,

      И было Ленину с руки

      Сказать, что русским людям плохо.

Но вряд ли, что какой герой

Их оторвёт от этой страсти:

Им не помеха новый строй,

Ни смена жён, ни смена власти.

      У них всегда один досуг,

      А к оппонентам гнев неистов.

      И эта армия пьянчуг

      Страшней арабских террористов.

Лишь отвращение и страх

Они собой другим внушают.

Жизнь проведя в хмельных мечтах,

Они того не понимают.

      Им всё наскучило кругом

      От дня рождения до смерти:

      Не в радость им ни труд, ни дом,

      Не в счастье ни семья, ни дети.

И не поможет здесь никто

Моей всегда хмельной Отчизне.

Века текут сквозь решето

В досаде от бесцельной жизни.

 

                 *  *  *

Я считаю свои года,

Как на спилах деревьев кольца:

Их влекла к себе высота,

Их влекло к себе царство Солнца.

      Я вращаюсь с Землёй вокруг,

      Может быть, по таким же кольцам,

      И вот этот замкнутый круг

      Не даёт мне сблизиться с Солнцем.

 

                           *  *  *

Эти образы взяты в античном театре:

Маски слёз или смеха, добра или зла...

Только в жизни пусть даже простейший характер

Заключает в себе маскарад без числа.

      И чем проще он хочет казаться, тем горше,

      Тем труднее даётся общение с ним,

      И чем меньше в нём разных эмоций, тем больше

      Он старается выглядеть чем-то одним.

Абсолютных злодеев не стоит бояться,

Потому что в природе их нет — мир таков.

Стерегись тех, кто хочет всех проще казаться:

Ничего нет опасней таких простаков.

 

      КОМПЛЕКСЫ

 В современном русском языке

 Любопытный термин появился,

 Словно моль в старинном сундуке,

 Как-то незаметно он прижился.

 Скажем сразу: он не первый гость

 В нашем разномастном лексиконе,

 Но вот этот, словно ржавый гвоздь,

 Впился намертво в речь граждан наших ноне.

 Нынче "комплексом" мы стали называть

 Всё, что на глаза ни попадётся,

 Например: не можешь воровать —

 С комплексом повоевать придётся.

 Или вдруг стыдишься рассказать

 То, о чём не принято трепаться —

 Закричат: "Скорее, вашу мать,

 Надо вам от комплексов спасаться!"

 Стал он как универсальный код

 Для любых поступков человека:

 Кажется, ещё чуть-чуть и вот

 От него лекарство даст аптека.

 А лекарство, в общем-то, одно:

 Вычеркни из жизни все запреты,

 Хапай то, что не тебе дано,

 Плюй на чьи-то там приоритеты.

 Ведь у нас так часто на Руси

 Происходит всё, не зная меры,

 С ног сбивая... Господи, спаси:

 Заменил Тебя нам культ аферы!

 Стало стыдно стыд иметь и честь,

 Стало модно не скрывать, что скрыто,

 И другим всё это преподнесть,

 Да ни как-нибудь, а с аппетитом.

 Все спешат сегодня проявить

 Незакомплексованный свой облик:

 Что считалось нормой — всё забыть,

 Что позором было — нынче подвиг.

 С ног на голову поставив всё вокруг,

 Мы орём: ура, освободились!

 И не посетит уже испуг:

 Может, просто не перебесились?..

 Стал героем серенький нахал:

 Он, как вскрытый сундучок Пандоры,

 Сам себя зачем-то обязал

 Сеять глупость, пошлость и раздоры.

 Те "титаны", что сумели снять

 С тел и душ моральные оковы,

 Стали жутко вдруг комплексовать:

 Нет ли в нас ещё чего такого?

 Комплекс комплексов нас люто поразил:

 Чтоб ещё нам отмочить похлеще?

 Мы сползли до уровня горилл,

 Но от этого совсем не стало легче.

 Чтоб ещё такого предпринять,

 Как ещё превознести пороки,

 Чтоб никто уже не смог сказать,

 Что у нас на комплекс есть намёки?

 А иные пылкие умы

 До того ведь раскомплексовались,

 Что уже не скажут, чем же мы

 Раньше от зверушек отличались.

 Уж пора бы всем нам подустать

 От того, как в вихре катаклизмов

 Человек зачем-то хочет стать

 Самым примитивным организмом:

 Особью без сердца и ума

 С минимумом базовых инстинктов,

 Что могёт без комплексов сама

 Показать всем свой анальный сфинктер.

 Что же мы так тратим жизнь свою,

 Словно расшалившиеся дети?

 Старый новый лозунг узнаю:

"Всё теперь дозволено на свете".

Горская Н.В.

 

 

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ