экслибрис

автор

заголовок ПРАЗДНИК

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ

 

 

ПРАЗДНИК

повесть

 

Российским врачам посвящается

 

Неизвестно, каков будет человек через тысячу лет,

но если отнять у современного человека этот нажитой

и доставшийся ему в наследство скарб праздников,

обрядов — тогда он всё забудет, и всему разучится,

и должен будет всё начинать сначала.

Ключевский В.О.

 

   "Плохо, когда всего слишком много, будь то питьё или пища, свобода или неволя, эмоциональность или рассудок, движение или покой, работа или отдых, сладострастие или бесстрастность, радость или горе. Слишком много радости всегда таит в себе угрозу тяжёлого срыва при малейшем неблагополучии, горе, неудаче"... Не это ли с нами происходит сейчас, когда нам внушили, что смысл жизни заключается в поиске постоянного удовольствия и непрерывного кайфа?

   "Так же плохо, когда чего-то очень нужного и важного слишком мало, когда речь идёт о неразумных фанатичных самоограничениях, совершенно безрадостной жизни в тяжёлых условиях без положительных эмоций, недостатке тепла и внимания к человеку. Плохо, когда родители слишком растворяются в своих детях, не оставляя ничего для себя. Плохо, когда у человека в мире вещей совершенно не остаётся времени на раздумья и духовный рост".

    Всё это Галина Платоновна прочла в книге по тибетской медицине — оригинальной и стройной системе профилактики, диагностики и лечения заболеваний. И всё это является причинами любых болезней.

    Она отложила книгу на тумбочку у кровати и задумалась. Её разум по аналогии с прочитанным вывел такое заключение: плохо, когда мало праздников, но ещё страшнее, когда праздники вовсе не заканчиваются. Когда жизнь превращается в сплошные праздники, то люди перестают их ценить, принимая за будни.

    Галина Платоновна не любила праздники. Она их даже боялась и ожидала наступление каждого праздника как приход неизбежной стихии, которую надо просто пережить, как ту же грозу или буран, собрав волю в кулак. Она втайне мечтала, что когда-нибудь праздников в календаре станет меньше, а то и вовсе не останется, потому что по её наблюдениям безвозвратно прошли те времена, когда русские люди умели со вкусом веселиться и безобидно хулиганить. Теперь праздники у них отличаются от будней только тем, что в эти дни на улице появляется больше пьяных, так как пьянство — это самый простейший способ возбудить в душе и уме безудержное и необоснованное буйство, когда уже трудно понять, хохочет человек или рыдает, развлекается или страдает. Бесконечная праздность и никакого самообуздания!

    В нашей стране алкоголь, к сожалению, стал синонимом слова "отдых". Кто-то верно подметил, что эпоха Застоя в России сменилась эпохой Застолья. Непрекращающегося. Иные говорят: возьмите да не пейте. Вообще, все хором это говорят, но... мало у кого получается не пить на праздники. Как сценарий какой, от которого нет сил отказаться, потому что нет никакого другого сценария. И праздники нынче тоже какие-то сплошные, непрекращающиеся.

    Психологи утверждают, что затяжные праздники, например, как Новый год в нашей стране, когда пьют почти двадцать дней от католического Рождества до старого Нового года, а то и до Татьянина дня, вызывает у людей стресс. Накануне очередного Нового года главный санитарный врач России Геннадий Онищенко назвал приближающиеся праздники катастрофой: "Мы все на митингах, вне митингов говорим о том, что нужно поднимать экономику, но рабочий год мы начинаем с десятидневного безделья. А в этом безделье национальной нашей особенностью является приверженность к Бахусу, причем в разных его проявлениях". И как тут е вспомнить Аристотеля: "Ничто так не истощает и не разрушает человека, как продолжительное физическое бездействие".

    Отдых россиян всё больше носит абсолютно безответственный характер, когда на первое место выходит посещение всевозможных злачных мест с употреблением разного содержания спиртных напитков. Трата таких труднодобываемых денег, необходимость приобрести множество подарков в кратчайшие сроки, нехватка времени на приготовление праздничного стола, переедание, употребление большого количества алкоголя, неподвижное сидение перед телевизором или лежание на диване — вот приблизительный сценарий всех наших праздников. У нас ведь, кроме как злоупотреблять алкоголем и пялиться в "зомбоящик" по праздникам и выходным, подавляющая часть населения ничего больше не может, к сожалению. Люди разучились отдыхать, потому что отдых ощущается только после работы, а сейчас многие или вовсе не работают, или человека заклинило в постоянном "зашибании бабла", на постоянном поиске дополнительного заработка, чтобы хоть как-то выжить.

    Не стало даже самого примитивного сценария праздника, когда уже никто не может точно сказать: что, зачем и как надо отмечать, да и надо ли вообще! Праздники религиозные и светские, политические и профессиональные — если как следует поковыряться в календаре, то у нас можно каждый день хоть что-нибудь да праздновать — по форме проведения и поведения перестали отличаться друг от друга. Стали закрываться один за другим клубы и дома культуры, перестала наведываться в провинцию самодеятельность из района и филармония из области, а люди, желая всеми силами создать хоть какую-то атмосферу праздника, вспомнили древнее высказывание летописца Нестора из "Повести временных лет", которое автор вложил в уста человека, крестившего Русь и любившего "многих жён и всякий блуд", что "Руси есть веселие пить". Неизвестно, говорил ли так на самом деле великий князь Владимир, младший сын Святослава Игоревича, но оказалось, что винопитие в самом деле помогает создать видимость "веселия" и безо всякой на то причины. А причин в последние годы становится всё меньше и меньше, хотя количество юмористов на телевидении стало превышать все нормы Минздрава.

    Что сейчас вообще принято считать праздником? Какую-то веселящуюся скуку, которая никак не проходит. Складывается впечатление, что огромное количество праздников в России призвано просто замаскировать своей массой тяжёлую и безысходную жизнь в стране, где "богатый и в будни пирует, а бедный и в праздник горюет". Что ни канал — то юмористические передачи, что ни день — праздничные концерты. Столичные рафинированные сценарии веселья являются, как пришествие инопланетян из другой галактики. Там почему-то считается хорошим тоном шутить ежесекундно. Уилсон Мизнер писал, что "о человеке можно судить по тому, над чем он смеётся". А сейчас сплошной ржач и по любому поводу!

    Россия смотрит на трансляцию праздников из Москвы по телевизору — где он ещё работает, — как на явления из другого измерения. В провинции столица вообще воспринимается как что-то невероятное, как сплошной праздничный концерт, если верить тому же телевидению.

    — И чегой-то они там всё празднуют? — задумчиво вопрошают деревенские бабульки, с неохотой отворачиваясь от красивой картинки на экране в сторону неприглядной действительности.

    Это напоминает вопрос профессора Преображенского в знаменитом фильме Бортко, когда Филипп Филиппович, шокированный буйным весельем Шарикова под "Ой, яблочко", упал в обморок, потом пришёл в себя и спросил: "Он ещё танцует?", после чего, получив утвердительный ответ, снова потерял сознание.

    Но это всё делается, надо полагать, для поднятия боевого духа народонаселения, которое почему-то потеряло всякую жажду к жизни. Праздновать стали вообще всё, что угодно: заморские День благодарения и 4 июля, День строителя и День разрушителя, День истукана и День гранёного стакана, День смеха и День слёз, День рыбака и День работника ЖКХ, просто суббота, просто среда, просто день. Но такое обилие праздников и памятных дат в начале года нисколько не подняло настроение российскому обществу. Наоборот: от праздников многих уже тошнит!

    Теперь у нас справляют не только два Новых года, но и два Рождества — по григорианскому и юлианскому стилю. Как верующие, так и неверующие. А поскольку праздники теперь в сознании людей превратились всего в очередной повод выпить, то опустошённые и развращённые бесконечным новогодним застольем и ни во что уже не верящие граждане пытаются отмечать наполненный глубоким смыслом древний христианский праздник Православного Рождества, и это "отмечание" в их исполнении ничем не отличается от той же пьянки, какая была, когда они пили, например, на День Энергетика. Энергетиков в городе практически нет, но этот факт не мешает всем не-энергетикам нализаться в честь работы данной отрасли. В городе не только не стало представителей той или иной профессии, а появилось много людей вообще нигде не работающих, для которых время вовсе остановилось, и они привыкли жить без календарей, потому что все дни стали одинаковыми: нет ни выходных, ни будней. Сплошные праздники, когда можно или даже должно пить, материться, драться и вести себя непотребно! Если бы безработные ещё были привязаны к земле, к работе на своём огороде, так это хотя бы научило их обращать внимание на время года, на месяц посадок и уборки урожая, на погоду. Но работа на земле многих из них тоже давно уже не влечёт. Да и не по силам она им: с разрушенной печенью больше пяти кило не потянешь.

    Стало больше людей, для которых вообще каждый день стал как праздник, когда каждый живёт сам по себе и объединяется в стаю с себе подобными только для добычи еды или выпивки на сегодняшний день. Это как раз те, кто дошёл-таки до первобытнообщинного строя в ходе регресса. В стране, где одним из немногих прав граждан долгое время было право на бесплатный труд, теперь даже это право у людей отняли. Практически все бывшие государственные предприятия не смогли уцелеть при переходе от социализма к капитализму, поэтому многих жителей небольших городов и посёлков безработица взяла под своё тяжёлое крыло. Самые проворные и живучие не гнушались ездить на работу за тридевять земель, но, как известно из практики жизни, частые возлияния не способствуют развитию смекалки и живучести, а приводят к полной потере интереса к труду и его плодам. И вот те, кому стало совершенно нечем заняться, решили заняться хотя бы празднованием разных событий: поминки, рождения, похороны, свадьбы — вообще исчезающий вид праздника, — а так как в душе совершенно нет азарта и радости, то приходится их туда вселять с помощью алкоголя.

    Почему же это так волновало и задевало нашу Галину Платоновну? Дело в том, что работала она участковым терапевтом — в провинции это личность довольно-таки заметная, — и когда кто-нибудь упивался, что называется, вусмерть для создания соответствующего праздничного настроения, то за спасением бежали к ней и посреди самой глухой ночи, когда чаще всего у людей отказывает от неправильной эксплуатации честно отработавшее всю жизнь сердце, и на следующий — самый тяжёлый — день после праздника, когда у кого-то "срывало шлицы" от резкого торможения в виде скачков давления и жуткого уныния, а то и приступов беспричинной ярости.

    Все эти "праздники" и "подвиги" Галина Платоновна очень не любила, когда посреди ночи её поднимал чей-нибудь призыв о помощи очередному нализавшемуся "герою", и она, будучи верной клятве Гиппократа, мчалась далеко ли близко спасать кого-нибудь из объятий зелёного змия и его приспешников. Больше всего она боялась периода с католического Рождества до Старого Нового года. Врачи городской поликлиники, многие из которых за годы работы становились мизантропами, разочаровавшись в разумности человечества, называли этот период между собой "наши главные критические дни".

    Да, вот ещё теперь стали весьма рьяно праздновать Крещение, прыгая сдуру-спьяну в ледяную прорубь, отчего смерть иногда наступала мгновенно, так как разгорячённый изнутри водкой незакалённый организм не выдерживал такого дисбаланса с внешней средой. Увещевания со стороны медицины, что к данному ритуалу надо подходить разумно и осторожно, постепенно закаляя свои ослабленные неправильным образом жизни телеса, расценивались, как посягательство на веру, за которую теперь бывшие атеисты и даже рядовые коммунисты способны были перегрызть глотку любому. А потом ещё наступал Татьянин день, Господи, ты Боже мой!..

    Но так или иначе, к Китайскому Новому году всё более-менее "устаканивалось". Выстоявшие в честном бою с январской вакханалией ещё напоминали о себе случаями упития, когда человеку смерть Ясира Арафата надорвала всю душу, а факт ареста Саддама, который Хусейн, изъел сердце так, что привело к обострению застарелой язвы. Затем следовали островоспалительные День Защитника Отечества, прозванный в народе условно Мужским Днём (23 февраля) и Международный женский день или просто Женский День (8 марта), после чего наступало благословенное затишье месяца на полтора... Если конечно не было ранней Пасхи!

    Уж Галина Платоновна призывала своих охочих до торжеств земляков вести трезвый образ жизни, но от этой трезвости народ становился совсем угрюмым и озлобленным, и очередной праздник совершенно не клеился. А поскольку другого занятия у многих не было, то это приводило к определённым расстройствам душевного и психического характера, когда участкового терапевта вызывали посреди ночи, чтобы вытащить кого-то из петли или для ещё чего похуже. Она страдала от этого, что ей приходится каждодневно наблюдать медленное самоуничтожение людей, которые не воспринимают всерьёз её предупреждения, как Кассандра, чьим прорицаниям никто не верил.

    Она, наивная, аж вела своеобразный уголок трезвости в поликлинике, на совершенно добровольных началах оформляла стенд "Пьянству бой", распространяла на свои деньги отпечатанные на ксероксе листовки о вреде алкоголя для подростков и детей. Она собирала материалы для этого стенда, как иной журналист собирает данные для статьи или передачи!.. Но стенд её читали только старушки, а пьющая часть населения вообще ничего не читала. Иногда кто-то писал на её стенде неприличные слова, но она заклеивала их новыми заметками:

   "В сентябре для начальных классов одной из школ Ленинградской области был организован День здоровья. Дети, их родители и классный руководитель выехали за город. Там они играли в подвижные игры, а потом устроили на свежем воздухе пикник. Каково же было удивление некоторых родителей, когда обнаружилось, что взрослым тоже предлагают "оздоровиться": пока дети играют, отцы и матери культурно... выпивали! Одна из родительниц рассказала, что только двое-трое взрослых, увидев такую картину, увезли своих детей с такого "Дня здоровья". Остальных эта ситуация не шокировала. Алкоголь настолько прочно вошел в нашу жизнь, что нас уже почти не возмущает пьянство на глазах маленьких детей, и уж совсем нормальным считается совместное распитие спиртных напитков учениками и учителями на выпускных вечерах в школах! Подобные ситуации формируют положительное отношение детей и подростков к спиртным напиткам".

   "Быть здоровым и сильным — колоссальный труд, быть больным и слабым — удобно, — писала она в другой заметке. — Работа над собой — это самое трудное, что только может быть для человека, поэтому люди всячески стараются оправдать себя в своей лени. Тем и привлекательна эта позиция! Человек — существо духовное, хоть он сам иногда и отрекается от этого факта всеми силами, заявляя, что он — чисто физическое явление природы".

    Данная заметка не очень понравилась Главврачу Анатолию Сергеевичу:

    — Что это Вы, голубушка, пишете про "удобство быть больным"? Вы что! У нас и так план по болящим не выполняется, а Вы их вовсе отвадите на приём ходить. Люди ведь именно так поймут эти Ваши слова.

    — Да нет же, я совсем не это имела в виду. Я просто хочу, чтобы люди ценили своё здоровье, себя, своих близких...

    — И всё же я Вас попрошу таких вещей больше не писать!

    Иногда у Галины свет-Платоновны опускались руки. Она даже позволяла себе такую непростительную слабость, что начинала жаловаться, что вот даже на заре прошлого века в России были хоть какие-то общества трезвости, церковно-приходские попечительства, в уездных школах велись чтения на антиалкогольные темы.

   "Стремление к трезвости, — писал в "Лужской газете" в сентябре 1912 года местный обозреватель Н. Владимиров, — разбивается о праздники. Праздники наши продолжают быть пьяными. К стыду нашему, пьянство процветает и среди интеллигенции и даже поощряется. Выпивший наибольшее количество пива или водки считается чуть ли не героем: компаньоны к нему относятся с каким-то почтением, а непьющих совершенно игнорируют".

    Но велась хоть какая-то борьба, а сейчас массированной алкогольной пропаганде и рекламе асоциального поведения даже и противопоставить-то нечего. Какие-то хлипкие ролики, где мужчины уже снизошли до того, чтобы соблаговолить откушать с семьёй какого-то бульона без мученического выражения на лице "в то время, как все нормальные мужики в гараже квасят, я тут с какими-то дурами зря время теряю" погоды в поведении ветеранов алкоголизма не сделают.

разделитель глав 

    — Галка! А Платоновна! В соседнем доме Петька Соболев опять из окна пятого этажа выбросился, — заколотили в тонкую входную дверь и зычно закричали Галине Платоновне с лестничной площадке свидетели очередного ночного пиршества, когда она только что задремала с такими вот невесёлыми мыслями наедине. — Пил, собака, аж с седьмого ноября, а сегодня вот в окно решил выйти.

    — Вызывайте "скорую" и милицию. Я-то что могу сделать? — устало откликнулась она.

    — Так в том-то и дело, что он выпасть-то выпал, а потом встал и пошёл куда-то. Жена его теперь волнуется, не сломал ли он себе чего-нибудь жизненно важного. А менты что? Они ему ещё накостыляют сверху, что и жив не будет. Менты нынче злые — без выходных пашут! Праздники же...

    — Чёрт знает что! — вырывалось невольно у терапевта, отчего ей тут же сделалось стыдно.

    Она пошла к соседнему дому, где стояла толпа тех, кому завтра, видимо, не надо выходить ни на работу, ни на учёбу, и таких было немало. На высоком сугробе виднелись следы падения в виде глубокой ямы и одного ботинка.

    — Довели мужика, падлы! — обиженно прогудел где-то над ухом Галины Платоновны всегдашний собутыльник Соболева некто Кранов.

    — Только благодаря снегу жив остался, только благодаря снегу, — стрекотала местная самогонщица Манька, прижимая к груди замызганную банку с мутной жидкостью.

    Сам выпавший отсутствовал, а из окна выглядывала его пьяная жена в одном лифчике и причитала что-то неразборчивое.

    — А вам что здесь надо?! — вдруг рявкнул кто-то сзади, так что все вздрогнули, обернулись и снова вздрогнули, так как увидели свежевыпавшего Соболева в одном ботинке. Он безумно вращал глазами и вдруг сфокусировал свой взгляд на терапевте:

    — А-а, убийцы в белых халатах пожаловали! — объявил он грозно, потом вдруг схватил Галину крепкой рукой за шиворот зимнего пальтеца и хрипло заорал: — Пришли выяснить, а был ли мальчик? Да?! А был ли он? Узнать пришли?! А судьи кто?!

    — Довели мужика, падлы! — с той же обиженной интонацией прогудел Кранов и двинул Петра в ухо.

    Галина Платоновна отлетела в сторону вместе с Соболевым. Определив по силе хватки потерпевшего, что пациент жив и физически здоров, она решила уносить ноги, пока не поздно. Разыгравшаяся белая горячка у Соболева была не первым случаем, когда по его милости целый квартал не спал. У него было пять жён, каждая из которых добросовестно спасала этого наглого бугая, который мог бы в одиночку Каракумский канал вырыть, от пьянства, тратили свои заработанные на нескольких работах деньги до последней копейки на "подшивания торпеды" ему куда-то в зад и прочие виды кодирований. Но он, скотина, каждый раз успешно "расшивался", и всё начиналось по-новой. Нынешняя его жена тоже сначала боролась "за Петеньку", но в конце концов муж её саму приучил пить вместе с ним, когда загнулся от цирроза его лучший собутыльник — старший брат.

    Вообще родственные попойки в России стали нормой. Если ещё лет двадцать тому назад пьющие отцы не позволяли себе даже в крайнем помутнении сознания втягивать в этот ужас своих детей и не представляли себе, что такое возможно, то теперь многие главы семейств преспокойно пили со своими жёнами, несовершеннолетними сыновьями и даже дочерьми. В семь лет уже и пиво дают и шампанское по праздникам. И это — норма! И эта "норма" никого уже не шокирует. Наоборот, как на дикарей смотрят на тех, кто этого не допускает. Можно слышать такие разговоры школьников: "У него родители отсталые и непродвинутые — они ему не разрешают ни шампусик, ни джин-тоник пить! Каменный век! Мне мои даже покупают выпивку, когда "пятёрки" есть за четверь". И говорящей это секельде — лет двенадцать-тринадцать! И родители не бомжи какие-то, а образованные люди, на работу в Петербург ездят! То есть дикость эта поразила даже так называемые культурные слои общества. А раньше простой крестьянин знал, что всё это — недопустимо ни при каких условиях.

    Каково это детям жить в таких семьях, где мать и отец по выходным непременно пьяные, весь день валяются и храпят кривыми ртами вверх? В доме беспорядок, собутыльники, кто хошь заходи. Дети на всё это с самого рождения вынуждены смотреть. И нельзя вмешаться. Ведь сразу скажут: "А у нас в семье традициё такое!". У Галины Платоновны была медсестра Нина, и с ней отец даже перестал общаться, когда она отказалась с ним выпить, так его это "задело за живое"! А уж сколько можно теперь видеть школьников младших классов, которых родители отправляют сдавать пустые бутылки и приобрести новую порцию "спасительной влаги" для восстановления "опосля вчерашнего"! И никто не думает протестовать против этого, никто не догадывается, как всё это омерзительно и ужасно.

    Если раньше запойные папаши не разрешали пить своим детям — "детям из неблагополучных семей", как их называют, — то сейчас мальчики и девочки из приличных семей ходят пьяные, и никого это уже не удивляет. Словно бы канули в Лету те отцы, которые наставляли своих чад "правилам приличия, вежливости и всякому благочинию". Теперь они пьют спирт вместе со своими юными сыновьями, становясь посмешищем в их глазах. Совместная выпивка становится непременным атрибутом общения. Есть люди, которые совершенно разучились общаться без стакана! Даже с собственными детьми: иной отец только в пьяном состоянии начинает интересоваться оценками детей в школе, их делами, орёт при этом другим домочадцам: "Не мешайте мне этого оболтуса воспитывать, а то пока я на работе, он окончательно от рук отбился!". Пьяный муж только "под мухой" замечает, что у него есть жена и этим надо как-то воспользоваться.

    Не стало представлений, что нормально, а что не нормально! Сейчас мать своей десятилетней дочке может дать закурить или "стрельнуть" у неё сигаретку, и не принято этому удивляться, так как нынче это признак демократии и цивилизованности. Лет двадцать тому назад этого даже в самом безумном сне себе невозможно было представить. Разве это нормально, когда родная мать, которая выносила ребятёнка и в муках его родила, станет вот так преспокойно смотреть, как её дитя тянет травит себя всякой дрянью с раннего детства? Это же противоестественно. Разве отец станет спаивать своих детей или посылать их за водкой или чтобы бутылки сдать? Почему-то теперь считается, что чем противоестественней и ненормальней человек себя ведёт, тем больше у него права считать себя продвинутым и цивилизованным. Философия пьяниц и наркоманов: тот, кто даст ему дозу — лучший друг, кто отнимет — злейший враг. У них непьющий или не колющийся вовсе ненормальным считается. Вот в чём всё дело. Сместились у людей нормы поведения чёрт-те куда.

    Говорят, что пьянство начинается не с первой рюмки подростка, а с первой рюмки, выпитой его родителями. Особенно, если это систематически происходит на глазах подрастающего поколения. И вот наши праздники: дети смотрят, как квасят взрослые, а потом и сами подключаются. Галина Платоновна знала такую семью, где отец вот так пил с сыновьями-школьниками, а теперь у него один сын уже умер от цирроза, а другой второй раз сидит в дурдоме с белой горячкой. Такие вот теперь появились отцы: вроде и должны дети отцов слушаться, а вот к чему это "послушание" может привести. И такие люди вообще на всех людей смотрят как на своих потенциальных собутыльников, оценивая с позиции "нальёт — не нальёт": "О, у Степаныча такой дом хлебосольный, всегда там и нальют, и есть с кем выпить!".

    Ведь эти господа теперь не только сами пьют, но ещё и семьи свои спаивают, мотивируя это тем, что "я же не алкаш какой позорный, чтобы в одну харю пить". Многие женщины подстраиваются под своих кавалеров-алкашей и стягиваются в пьянство. Выбора нет: надо замуж, а из женихов одна пьянь. И если раньше девушка могла отказаться встречаться с пьяницей, то теперь она понимает, что другого-то всё равно нет ничего. Один трезвым бывает три дня в неделю, другой — только два. Как говорится, чего ни выберешь, а всё одно г...ом окажется.

    А сколько страшных и бессмысленных преступлений совершается на почве всех этих пьянок! "Два приятеля, учащиеся петербургского колледжа после употребления алкогольного коктейля и энергетического напитка решили украсть деньги у бабушки одного из них. Проломили бабушке голову кочергой, забрали все её сбережения в сумме десяти тысяч рублей и поехали в казино, где проиграли все деньги, завязали драку с крупье, после чего и были арестованы и доставлены в Отделение милиции".

    Все газеты переполнены такими статьями и заметками, как "отец и сын Ф. пятидесяти и двадцати четырёх лет соответственно после с совместного распития с соседом К. заспорили, избили К. до бессознательного состояния, облили прямо на своей кухне легковоспламеняющейся жидкостью и подожгли, потом вынесли его на лестничную площадку, где К. через какое-то время пришёл в себя и постарался доползти до своей квартиры, но умер у самой двери". Вот сколько народу у нас гибнет? А ведь были бы трезвыми, так разве стали бы они такое творить? Ну повздорили, подрались, но зачем же так-то? Дрянь какую-то пьют, а потом мозги набекрень съезжают. Это ж надо додуматься: человека сжечь! И за что?! И ни где-нибудь, а на своей же кухне! И при этом смотреть на всё это. Это же однозначно конченные люди — сложно представить, что у них после такого зверства может сложиться нормальная жизнь.

    Или вот ещё заметка: "К владельцу дачного участка в посёлке Н. приехал бывший сослуживец. Когда он уехал, то соседи забеспокоились, куда пропал хозяин дачи и его мать восьмидесяти лет. Через несколько дней их тела были найдены закопанными в огороде под яблонями. Выяснилось, что хозяин дачи повздорил с гостем после совместного распития крепких напитков, и тот сначала убил его, а потом и его мать восьмикилограммовой гантелей, после чего зачем-то истыкал мёртвые уже тела ножом". Вот до чего доводят все эти посиделки "за жисть"! Хоть в городах, хоть за городом. Хоть на свежем воздухе, хоть в душной кухне. Хоть студенты, хоть бывшие пэтэушники или выпускники вузов одинаковыми идиотами становятся. И ладно бы эти недочеловеки себя только уничтожали, так они ещё сколько непричастных к их пьянкам людей на тот свет отправили!

    Есть понятие врачебной этики, которая не рекомендует посвящать смертельно больных людей в истинное состояние их здоровья: дескать, человеку осталось может быть несколько недель жить, а тут мы его ещё будем расстраивать. Так же и пьянство: все видят пьяных подростков в канавах, спивающихся женщин, понимают, что всё это ведёт к вырождению и вымиранию, но успокаивают друг друга и сами себя, что ничего страшного не происходит, всё ещё образуется, всё рассосётся. Как-нибудь. Мы же, русские, так и живём на авось, и когда-нибудь этот авось сослужит нам плохую службу. А может, уже сослужил...

    Дома Галина Платоновна выпила валерьянки, наложила холодный компресс на ушибленное плечо и постаралась уснуть.

    Но уснуть ей не дали, так как в два часа ночи зазвонил телефон, и пьяный женский голос в трубке сказал, икая:

    — У мине ребёнок тяпнул стакан спирту, и ему заплохело чегой-то. Даже странно, ей-Богу, чегой-то ему заплохело с такого пустяка, когда он раньше мог цельный литер выпить, и ему не плохело, а тут совсем захерело!.. Ик... Пук... Чаво делать-та?

    Галина Платоновна узнала бывшую доярку, которая жила на другом конце посёлка. Она сказала ей, что не пойдёт так далеко, тем более, что на их улице не горит ни один фонарь, а посоветовала напоить "ребёнка" — семнадцатилетнего парня — водой и сунуть ему в рот два пальца, чтобы он проблевался. Потом она выдернула шнур телефона из розетки, упала от усталости на диван и мигом заснула. Ей приснилось, что её судят за то, что она прошла мимо страждущего больного, который взывал её о помощи. К чему её там приговорили она не узнала, так как зазвонил будильник, и она проснулась совершенно разбитая с тупой болью в плече.

разделитель глав 

    Утром Галина Платоновна варила себе крепкий кофе, глядя на сильный снегопад за окном в свете серого утра. На ветру сгибалась высокая и ободранная новогодняя ёлка у бывшего кинотеатра, где кино не крутили уже лет двадцать, а проводили только дискотеки для молодёжи по субботам. Ёлка словно бы символизировала жизнь людей, которые её ободрали, уронив от переизбытка чувств в новогоднюю ночь на других таких же "празднующих". Нижние ветки елки были обломаны, а верхние были похожи на раскинувшиеся в стороны руки, словно у огородного пугала, которое кого-то отпугивает от своих и без того никому не нужных владений. Или словно это эквилибрист, пытающийся пройти по канату и не потерять равновесия. Ветер трепал жиденький серпантин, а других украшений на лесной красавице не было. Новый год "отгремел" недели три тому назад, а народ вот всё чего-то празднует.

   "Хорошо в конце сентября, когда праздников нет, — подумала Галина Платоновна. — Так тихо... Хотя наши отмечальщики праздник и посреди самых серых будней себе придумают. Но всё равно в сентябре хорошо, осеннее равноденствие, а через три месяца день начнёт расти. Так необычно это звучит осенью, когда природа готовится к зимнему сну, что на самом деле скоро день начнёт расти... А там и Новый год, Господи ты Боже мой!.. Как он меня вчера назвал-то? "Убийцы в белых халатах"? Надо же".

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

 

 

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ