САЙТ Натальи Горской

сборник рассказов КОРОВА

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ

 

 

ЭКСПЕРИМЕНТ

 

    Осень в том году выдалась славная! А то ведь бывает такая слякотная и смурная, что даже земноводным тошно становится. Но тогда осень получилась просто-таки замечательная: тихая, ясная, золотая. В иную какую осень всю красоту золотых, медных и бронзовых листьев сорвёт сумасшедший ветер да размажет по грязным лужам. Получается какой-то давно не чищенный мольберт, где благородные медь и золото потерялись в каше цвета детской неожиданности. Такая досада от всего этого, словно кто-то опять совершенно безнаказанно государственные запасы цветных металлов разбазаривает! Разве так можно с такой-то драгоценной красотой обходиться?

    А вот лето в тот год было никакое: дождливый и прохладный июль с одним более-менее солнечным днём сменился душным августом, который словно бы перепутал свои обязанности с июлем и задушил всех под конец такой жарой, что никто не понимал, чего это он так вдруг взбеленился. Даже ночью ниже двадцати градусов тепла температура не опускалась! И начало сентября было жарким. А потом все поняли: лето прощается с нами, лето не хочет уходить. Природа не хочет умирать. Так бывает. Природа перестала считаться людьми божественной, вот поэтому она и мстит, как может. Хотя кому-то эта месть покажется подарком.

    Но вот началась осень. Такая ярко-красивая, такая спокойная и мудрая, как восточная женщина, которая не считает необходимым на своей красоте обязательно сделать выгодный бизнес. А если ночью и пройдёт небольшой дождь, то он только освежит её краски. И даже не верится, что совсем скоро всё это будет укрыто снегом: ведь трава до сих пор такая зелёная!

    И вот в эту-то осень в жизни медсестры Людмилы стали происходить очень странные события. Настолько странные, что она даже так до сих пор и не поняла, как ко всему этому следовало отнестись. А вы сами посудите: идёт она по улице, идёт себе, никого не трогает, а тут вдруг подскакивает к ней мужчина, да ни какой-нибудь, а очень даже ничего, и начинает клясться в любви. И что главное — совершенно трезвый! Вот скажите: вы часто такое встречали?

    От неожиданности она очень растерялась и даже расстроилась, а мужчина уже падает на колени, вытаскивает из-за спины букет цветов и переходит на изящную поэзию.

    — Товарищ, ну возьмите же себя в руки! — призывает его она. — Да что же это с Вами?

    — О, дивная! — сверкает глазами мужик и совсем уж сворачивается калачиком вокруг её ног: — Жить без Вас не могу!..

    — Люди, тут человеку плохо! — орёт от пережитого шока Людмила и здоровый инстинкт неприятия скандалов подсказывает ей "делать ноги": во-первых, на работу надо, а во-вторых, она и в самом деле не знает, что делать в таких случаях. Сейчас бабы всё больше как-то натасканы на такие случаи, как "что делать при запоях благоверного", "как пережить измену", "как защитить себя от семейного насилия", "как женить на себе хоть кого-нибудь" и поднаторели на ловле богатых женихов, таких редких в стране с очень низким уровнем жизни вопреки рекламному лоску. А вот "что делать, когда прекрасный незнакомец дарит вам цветы" — никто не научит. Это такой атавизм, что про него даже никто и не упоминает. Разве только в разделе курьёзов.

    И вы думаете, что на этом всё закончилось? Вы напрасно так думаете, потому что с этого всё только началось. Не успела наша Людмила добежать до своей прачечной, где она подрабатывала по вечерам, как тут же навстречу ей шагнул моряк! Да не просто моряк, а военный моряк!! Да не просто военный моряк, а целый офицер старшего состава!!! Мало того, что симпатишный, так ащё и при полном параде: китель, кортик и фуражка аж до самых до усов натянута, а из-под козырька горят страстью два глаза-угля. Вах!

    — Разрешите отрекомендоваться: капитан второго ранга Гарбузов. Честь имею сознаться в непреодолимой любви к Вам.

    И тут же встал на одно колено, как рыцарь, и запел какую-то сентиментальную серенаду густым баритоном. Людмила аж присела от звуковой волны, направленной на её выбитое из привычного русла жизни существо.

    — Мне бы на работу успеть, — только и смогла пролепетать она.

    Работа ведь ждать не будет: вмиг вышибут и найдут замену. Это среди творческих работников заменимых нет, а новую гладильщицу в прачечную всегда сыскать можно. А работа эта Людмиле ой как нужна: её зарплата медсестры представляет собой полтора прожиточных минимума. Вот она и устроилась в прачечную гладить бельё в свободное от основной работы время за ещё один прожиточный минимум. А два с половиной прожиточных минимума — это уже целое состояние! У других и такого нет.

    Работа в прачечной пыльная, а главное: очень жаркая, как в горячем цеху. Утюги все раскалены, от белья летит ворс, и остатки моющих средств витают в воздухе едкой пыльцой. Ей тут на днях так плохо сделалось, что она уж подумала: всё, кранты. Голова кругом пошла, в глазах всё завертелось куда-то, словно она на каруселях катается. Но ничего, обошлось: обычный тепловой удар. Бабы ей воду на лицо попрыскали и домой отпустили. Уж она так испугалась, что её за слабость здоровья выгонят, что даже больничный брать не стала. А что делать? Сейчас все выживают, как могут. А у Людмилы к тому же есть родители-пенсионеры. Пенсия отца вся уходит на оплату коммунальных услуг, пенсия мамы — на лекарства, а Людмилины два с половиной минимума — на оставшиеся тридцать три удовольствия жизни. Короче говоря, хорошо живут: грех жаловаться. Другие и того хуже живут.

    Отец, правда, парализован. Было время, когда он отчаянно пил. Вроде и работал он инженером, вроде и зарплата была нормальная, но ничего его не тормозило. Хотя сейчас все пьют: и с высшим образованием, и с низшим, и при деньгах, и вовсе без оных, и культурные, и вовсе одичавшие. Впрочем, культурные от пьянства тоже вскоре ничем не отличаются от одичавших. Вот и Людмилин отец шибко поддавал. Такая гнетущая обстановка была в доме, что хоть не ходи туда, и нет никакой надежды вырваться из этой душной среды распада. Доходило до того, что Людмила с матерью убегали от буйства отца к соседям. А что соседи? Соседи — люди понятливые. У них у самих сын к наркотикам пристрастился. Уж где и какие наркотики он умудрялся найти на нищенские зарплаты своих родителей — сказать сложно, но буянил тоже исправно, когда "ломало". Соседи тогда к Людмиле прибегали. Когда не было возможности держать оборону ни у соседей, ни у Людмилы, то бежали к соседям наверху. Если там было всё относительно спокойно, конечно же, а то у них спивалась сама мать семейства. Это вообще трагедия, по сравнению с которой запои других членов семьи — ничто. Она, если уходила в "изменённое состояние сознания", то до судорог и припадков. Тогда её дети бежали то к Людмиле, то к её соседям по площадке. А то ещё был "блокпост" этажом ниже, хотя там к хозяевам иногда вваливался племянник с пьяной компанией, и уж тогда обитателей сего блокпоста милости просим или к Людмиле, или к её соседям, или этажом выше.

    Так и бегали друг к другу. А что делать? Все так живут. А когда все так живут, это перестаёт быть чем-то из ряда вон выходящим, а становится нормой. И вот по этой норме сейчас почти в каждом семействе находится человек, который всеми силами старается жизнь своих близких сделать невыносимой и ужасной. А куда его денешь? Родная всё же кровь, хоть и ведёт себя как отпетая вражина. Это у хладнокровных европейцев такое поведение называется склонностью к антисоциальным формам поведения и даже как-то лечится или изолируется, а мы же сами себя утешаем красивым названием "загадочная русская душа". А если не станет она себя так вот "загадочно-прегадочно" вести, то какая же она тогда к чёрту загадочная?..

    Мирная жизнь в доме у Людмилы началась, когда у отца отнялись ноги. Мирная жизнь не сразу началась — больно жирно будет-то, если сразу. Сначала отец ещё ужасней стал себя вести, а однажды учудил такое, о чём и вспоминать-то страшно: решил выброситься из окна. Только он мог до такого додуматься, чтобы с третьего этажа дома с низкими потолками в квартирах из окна вываливаться для сведения счётов с опостылевшей по всем пунктам жизнью. Потом сказал, что это он просто забыл, на каком этаже живёт, вот до каких чёртиков допил. Так-то врачи сначала обнадёживали, что ежели он пьянствовать какое-то время не будет, то возможно и начнёт ходить. Когда-нибудь. Хотя с другой стороны его жене и дочери оно даже как-то спокойнее, когда он никуда не ходит. Куда он может пойти-то? Уж явно не в музей и не в театр. Побежит, как пить дать, сразу в магазин за самым дешёвым пойлом. Что ж в этом хорошего?.. Хотя кто-то наверняка придерживается другого мнения на почве повального плюрализма и махрового демократизма.

    А тут он через подоконник переполз, перевесился, пролетел вниз пять метров, упал плашмя, да и сломал себе хребет. Ещё и головой стукнулся. Врачи тут уж руками развели: баста, не встанет. Отец даже какое-то время вообще не шевелился, даже не говорил ничего. Лежал, смотрел в потолок и беззвучно плакал. Жена и дочь его тоже плакали, но не сдавались. Обычный быт обычных русских баб, до которого никому нет дела. Так целый год Людмила и её мать с ним возились, а потом он стал потихонечку шевелиться и даже садиться. Вскоре уже и головой завертел, и руками задвигал. Врачи руками аж всплеснули: мол, это всё только благодаря уходу близких.

    Но ходить отец так и не смог. Зато начал от скуки читать: иного-то делать всё равно нечего. Людмила стала ему книги из библиотеки носить да покупать журналы и газеты "для думающих", а не "для резвящихся", как отец обозначил. Вот тут-то и началась благодатная жизнь. Дома тихо, мирно, уютно. Ничего не разбито, нигде не нагажено, отцовы друзья нигде не валяются, не матерятся, на ножах друг с другом не дерутся и о своих "подвигах" дурным голосом не орут. Друзья отца вообще как-то сразу забыли дружбу и исчезли. Выяснилось, что кроме посиделок вокруг бутылки их ничего не связывало: ни взаимная симпатия, ни общность интересов, ни духовная близость. И вот, как только бутылка — главный компонент такой "дружбы" — исчезла из их компании, развалилась и сама компания. Даже не навестили ни разу, не поинтересовались, как идут дела у их бывшего собутыльника. Да это и к лучшему, потому что такие "друзья" на женский взгляд хуже врагов, хотя что может понимать женщина в сложных хитросплетениях сурьёзной мужеской дружбы.

    Отец стал и жену и дочь называть по имени, чего давно за ним не замечалось. То ли подействовало, что он при падении из окна головой стукнулся, то ли чтение хорошей литературы так на него повлияло. Так хорошо в доме стало, что даже хвастаться боязно: как бы ни сглазить. У других-то такого рая не наблюдалось, разве что только у соседей мать умерла вскоре во время очередного энцефалопатического припадка. Дети её сначала облегчённо вздохнули, а потом старший сын-студент внезапно тоже запил, институт забросил и в бомжи подался. Отцу же Людмила и мать купили в рассрочку подержанную кресло-каталку у вдовы инвалида-афганца из соседнего подъезда, и стали обе по очереди с ним гулять в парке рядом с домом. Иные счастливые бабы с детьми и внуками там гуляют, а вот они главу семьи своего возят. Он им при этом интересные места из газет и журналов зачитывает.

    Там в парке днём всегда гуляла со своими детьми одна красивая баба лет тридцати, а то и меньше. Не местная. Откуда-то с юга: то ли армянка, то ли азербайджанка, а может и чеченка — кто их разберёт. Всегда хорошо одета: зимой то в одной шубе, то в другой, летом в длинных, красивых, по-восточному пёстрых платьях. Царица да и только! И звали её необычно — Аида. Вся такая гибкая, неспешная, с длинной чёрной косой и большими тёмными глазами. Взгляд такой спокойный, умиротворённый и, как ещё говорят, исполненный внутреннего достоинства. Сразу видно, что такая баба сама за мужиками бегать не будет и завоёвывать их любовь и внимание к себе любыми способами. "Наши-то бабы не такие, — сравнивала про себя Людмила тех и этих. — Наши вечно беспокойные, тревожные, неуверенные ни в себе, ни в завтрашнем дне, а уж меньше всего уверенные в своих мужьях, если таковые у кого из них имеются. Смотрят на своих мужей с одинаковыми у всех выражениями лиц "горе ты моё луковое" или "чудо ты моё в перьях". А "гори луковые" или "чуды в перьях" делают всё возможное, чтобы и дальше поддерживать этот имидж в женских глазах. Так проще жить, должно быть? Всё время у этих "горь" и "чуд" что-то да заплетается: то язык, то ноги, то всё вместе взятое. Копии героев из рекламных роликов 90-ых: разухабистые и шумные в мужских компаниях, где непременно есть выпивка, и совершенно потерянные в семье, словно бы они случайно там очутились и ищут любой повод, чтобы выбраться оттуда. Их же жёны всё время с сумками, с авоськами в вечном поиске пропитания для своих семей. Другая крайность — агрессивные пофигистки, считающие себя деловыми неизвестно в каком деле и презирающие хозяек авосек и "горь луковых" вместе с "чудами в перьях". Одеты всегда по-летнему даже в метель и мороз: то пупок торчит, то вся поясница открыта, то ноги во всю длину обнажены, то ещё какой-нибудь кусочек тела, дабы поймать на него свой кусочек счастья, или самоутвердиться в чьих-то глазах, или чёрт его знает, для чего всё это им нужно, если они всем говорят, что "все и всё им по фиг". А может, не всё им так уж и по фиг? Может, не всё уж так и безнадежно?..

    А эта Аида, сразу видно, плевать хотела и на самодостаточность, и на деловитость, впрочем, как и на авоськи тоже. Зачем бабе это про себя выдумывать, если она любима и счастлива? Такая молодая, а уже с четырьмя детьми! Один в коляске, а трое идут рядом. Все очень ухоженные и спокойные, как и мать. Людмила ей в какой-то степени завидовала белой завистью. Иногда она видела, как встречал Аиду с прогулки её муж. Всегда трезвый и серьёзный такой мужчина: сразу видно, что всё в семье на нём держится. Хотя Людмилины подруги говорят, что не дай Бог связаться с мужиком, на котором всё в доме будет держаться, потому что такие мужчины первым своим долгом считают на каждом шагу демонстрировать жене своё превосходство и при каждом случае даже в присутствии посторонних опускать её ниже плинтуса. Но эта Аида не была похожа на бабу, которую делают ниже плинтуса, тем более при посторонних. Чувствовалось, что она в своём муже уверена и так же уверена в завтрашнем дне.

    Самой Людмиле-то уже под сорок — возраст для бабы в России очень непростой. Так-то ничего ужасного, но исторически сложилось, что в этом возрасте русская баба уже считается старухой, а её ровесники мужчины и вовсе куда-то выпадают из жизни по "уважительным" с их точки зрения причинам. Русские бабы и в самом деле раньше быстро старели от ежегодных родов, таскания воды с колодца, работы в поле и прочих "прелестей" бабьей жизни, которыми так восхищался поэт Некрасов. Но тот быт местами уже канул в Лету к радости самих баб и к сожалению многих поклонников того женского образа, который и в огонь войдёт, и коня на скаку затормозит, и совершит ещё чего-нибудь этакое брутальное, чтобы сильному полу было на что лениво поглазеть со своей завалинки под лузганье семечек и бурное обсуждение. А вот генетическая память о том, что при такой системе эксплуатации женщина быстро превращается в развалину годам к тридцати, осталась. Хотя и сейчас можно встретить такие объявления о знакомстве: "Ищу энергичную женщину. Кратко о себе: 10 гектаров огорода, два сарая, три коровы, четыре козы, пять поросят...", так как многие нуждаются не в жёнах и даже не в возлюбленных, а в работницах и добытчицах. Поэтому двадцатилетняя девка в таком климате уже на выданье, а для тех, "которым за ...", надежд на личное счастье остаётся всё меньше и меньше.

    Людмила в какой-то момент почувствовала, что пропало прежнее желание подгонять время, и мысли "когда же я вырасту и повзрослею?" сменились на "Господи, как же летит время!" и "Остановись мгновенье... ну, хоть на... мгновенье!". День рождения перестал её радовать и превратился из праздника в подобие сухого отчёта к завершению ещё одного года жизни: свою судьбу так и не встретила, замуж так и не вышла, ребёнка так и не родила. И появилось неведомое доселе чувство, что сами годы стали проходить с ужасающей быстротой, прямо хоть за хвост их хватай! Щёлкают, как на счётчике в такси, и не затормозить! И знающие люди говорят, что дальше они будут нестись ещё быстрее, так как "чем дольше живём мы, тем годы короче...". Только вчера дни тянулись так медленно, а сегодня такое чувство, что вот буквально несколько минут тому назад было утро, а вот уже и вечер. И ничего не сделано из того, что хотелось бы сделать, потому что время понеслось куда-то без оглядки. А хочется, чтобы как в юности один день тянулся вечность...

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

 

 

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ