САЙТ Натальи Горской

сборник рассказов КОРОВА

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ

 

 

СИНДРОМ СОРЕВНОВАНИЯ

 

    Вот не люблю я соревнования. В любом виде. Совершенно отсутствует у меня ген, отвечающий за любовь к соревнованиям, к конкуренции. С таким невыживательными настроениями в наше дикое рыночное время, конечно же, трудно. Но ничего не попишешь: не люблю и всё тут.

    Хотя не только наше время кишит соревнованиями. Сколько себя помню, а всё с кем-то в чём-то да соревновались: то в уборке турнепса, то в сборе макулатуры, то ещё в чём-нибудь идеологическом. Соревновательский дух был настолько силён, что любые игры или даже работа превращались в настоящий бой: битва за урожай, сражение за решение задач по математике, война за повышение скорости чтения в подшефных классах...

    Помню, как периодически проводились соревнования на скорость чтения. И кто это придумал, что читать надо непременно быстро? Может быть, именно поэтому мы перестали быть самой читающей страной? Я так думаю, что чтение надо смаковать, как вкусный напиток, как красивый пейзаж. Каждое слово, каждый слог! А быстрое чтение напоминает мне поездку на скоростном поезде по какому-нибудь прекрасному саду, где следовало бы разглядеть каждый цветок, каждый фонтан, медленно пройтись по каждой аллее, наполнить свои лёгкие чудесным воздухом, профильтрованным деревьями этого сада... Но вместо этого люди куда-то мчатся, сломя голову, словно где-то объявили льготную распродажу чего-то не то, чтобы до зарезу нужного, но по инерции требующего хотя бы ускорить шаг в направлении этой самой распродажи. И вот уже летят мимо и прелести природы, коими надобно бы любоваться долго и обстоятельно, как при моционе, и лица персонажей повествования смазываются от скорости прохождения по ним в единую грязно-белую полосу...

    Все спешат! А куда спешат-то? Поскорее прожить жизнь? Но это всегда можно успеть. Это дано каждому, а вот растянуть сие удовольствие могут далеко не все.

   "Да, но с такими клушами мы в светлое будущее не успеем! — могли сказать в годы моей юности. — Ишь, чего удумала: смаковать каждое слово! Каждый слог!". Сейчас скажут приблизительно то же самое, потому что сейчас все тоже лихорадочно торопятся, чтобы куда-то успеть. Все спешат, но хронически повсюду опаздывают. И не могут чётко сказать, куда так и торопятся-то, но просто принято считать, что в новом веке всё должно происходить на космических скоростях. Скоростной Интернет теперь — это не то же самое, что Интернет обычный. В скоростном вы увидите больше картинок в секунду, чем в простом. Не важно, что вы ни черта не разглядите на такой скорости — важно, что у вас не абы что, а супербыстрый способ просмотра информации. Настолько быстрый, что при нём эта самая информация не усваивается, как пища не усваивается при быстром её заглатывании без минимального хотя бы пережёвывания.

    Но в основном теперь все соревнования с идеологической базы резко сместились на битву за что-то осязаемо-материальное. Граждане стали соревноваться в добыче дефицита, в сражении за рабочие места, за место под солнцем. Некоторые теперь говорят, что жизнь именно такой и должна быть. По законам биологии. Но почему же тогда в наших школах до сих пор отдельно есть предмет Биологии, а отдельно — Анатомии? Почему бы, если человек так охотно соглашается жить по законам биологии вплоть до подчинения этим самым законам своего сознания, не изучать его на уроках, скажем, Ботаники вместе с какими-нибудь корешками и пестиками-тычинками, или Зоологии, как подвид амёб или ещё чего более "высокоразвитого"?

    Нынче соревнуются буквально во всём. Куда ни плюнь, а непременно угодишь в какие-нибудь конкурсы, олимпиады, состязания непонятно кого с кем и во имя чего. Этакая модель мира глазами неполовозрелого и самоутверждающегося любыми способами и на каждом шагу подростка, когда все хоть в чём-то соревнуются друг с другом и пытаются хоть кого-то в чём-то обскакать. Ещё одно время по телевизору рекламу такую крутили, что, дескать, страсть к соревнованиям в крови у мужчины, и показывали сперматозоиды, которые стараются друг друга обогнать, словно это безработные мужики на распродажу дешёвых спиртных напитков бегут. Мол, жажда первенства и превосходства обусловлена в нём на клеточном уровне. Но теперь встречаются и женщины, которых накрыла такая же сперматозоидная философия. То есть все соревнуются друг с другом. Победившие мужчины при победе выполняют характерный жест, который похож на одновременное отталкивание обеими лыжными палками, или изображают композицию из согнутой до предела в локте руки, как будто в вагоне стоп-кран срывают. При этом желательно одну ножонку (по канону — с противоположной стороны корпуса относительно согнутой в локте ручонки) согнуть в коленке, словно пинка кому-то под зад даёшь. Символизирует этот жест, как не трудно догадаться, мужское достоинство в рабочем состоянии. Странно видеть такой жест в женском исполнении в случае победы, но нынче на многих странностях такого рода не принято особо заострять внимание.

    Есть мастера, которые могут устроить соревнование из учёбы, из работы, даже из любви. Соревнуются даже не сами, когда силы уже на исходе, а устраивают то тараканьи бега, то коровьи скачки. Адреналина всем стало резко не хватать. За эту тягу к адреналину теперь расплачиваются изношенным раньше времени сердцем и мозгом. Еле ноги волочат от адреналинового перенасыщения, но говорят, что так веселее, да и вообще соревновательный дух порождает невиданный стимул ко всему на свете. Всем теперь нужен какой-то стимул. Без стимула нынче и не естся, и не спится, и не любится. Стимулирующие средства продаются на каждом шагу на все случаи жизни. Людям скучно, и они изобретают способ взвинтить себя, чтоб хоть что-то у них заработало. А мне почему-то скучно как раз с такими людьми, которые время от времени заболевают скукой и ищут свой наркотик от неё. "Ску-ушно!" — вот каково основное кредо нашего помешанного на соревнованиях скучающего человечества. И никто не задумается: а зачем оно такое нужно?

    Теперь если дети не хотят учиться, то так и говорят, что это единственно оттого, что им скучно и стимула у них нет. Теперь не учеников-лодырей принято ругать, а педагогов-злодеев, которые не сумели этих увальней развеселить, увлечь и придумать для каждого из них персональный стимул к учёбе, организовать какое-нибудь соревнование, кто быстрее до конца строки буковки напишет. Работать не хотят — опять стимул подавай. Прикармливать всех нынче надо стимулом, а без этого иные и жить не станут. Никто не задумается: а на черта такое чудо природы нужно, которое на ногу себе же наступит и без стимула не найдёт в себе сил с неё сойти? Орать будет: "Люди, создайте мне стимул, пока я себе ... не отдавил!". Мрачно до ужаса, хотя и доказывают, что со стимулом должно быть весело.

    Моего деда к учёбе тоже стимулировали. Учитель в начале урока ставил в угол класса ведро со свежими розгами, а под конец урока "пятёрку" не получали только безнадёжные мазохисты. Им не прощали даже элементарные детские капризы и демонстрацию усталости. Была ещё такая методика, когда в некоторых семьях можно было увидеть на стене ремешок или прутик на специальном гвоздике. Только недоросль заленится, заканючит того, сам не знает чего, как родитель прыг-скок к этому проверенному веками стимулу, а сынуля или дочурка уже и уроки сделали, и картошку почистили, и даже свой школьный костюмчик к завтрашнему дню погладили. И не канючат уже, не скрипят, не стонут противными голосами про то, чего им и даром не надо. Это вам не витаминка для повышения углублённости и разветвлённости извилин в мозгу — действует в доли секунд.

    Моё "наполовину битое", или ещё можно сказать "недобитое", поколение к учёбе и труду стимулировали более интеллигентно, хотя кого-то по старинке потчевали дедовскими методами, но официально это уже осуждалось. В нашем классе висел стенд со словами Пушкина, что все мы "ленивы и нелюбопытны". Лень и нелюбопытство казались нам качествами ужасно некрасивыми, даже, как бы сейчас сказали, не сексапильными. И в самом деле: разве гоже молодым и энергичным да пребывать в какой-то тучной лености и дремучем нелюбопытстве с кислой миной на лице? Мне лично вместо педагога не нужен был массовик-затейник, который всеми способами — разве что не спляшет, — но убедит-таки какую-нибудь кислую дуру прочитать учебник или выучить урок.

    Мы были энтузиастами. Это после нас пришло поколение пофигистов, которых хоть режь, а им всё по барабану. Нас же зажечь было проще простого. Может быть, после нас и пришло такое тотальное безразличие, что на нашем примере увидели, как любая деятельность может зашкаливать, если браться за неё с превышающим разумные пределы рвением, так что деятельность эта превращается в антидеятельность, то есть приносит уже не пользу, а только вред. Сколько себя помню, а всё детство наше прошло под лозунгами. "Догоним!", "Обгоним!", "Перегоним!", "Покажем!", "Сделаем!". Так все ресурсы страны и ушли на какой-то бег на месте: вроде и бежали куда-то, за кем-то гнались, но так с места и не сдвинулись.

    Помню, как каждый год у нас устраивали дни по сбору макулатуры. Дело хорошее: собрать ненужную, отслужившую свой век прессу, слишком потрёпанные книги и учебники, пожелтевшие от времени газеты и журналы, чтобы дать бумаге новую жизнь. Экономия древесины — раз, разбор завалов из макулатуры на полках и в кладовках — два, чувство сопричастности с полезным делом (для существа разумного и общественного, коим является человек, весьма важное, надо заметить) — три. И всё бы ничего, если бы не додумались этот сбор макулатуры превратить в... бр-р... соревнование, тьфу ты ну ты!

    То есть принесённую школьниками макулатуру стали взвешивать и высчитывать, какой класс сдал старых газет больше всех. И вот у всех повылезал такой азарт с адреналином, такой стимул, какого нынче и в аптеке даже за большие деньги не купишь.

    Надо заметить, что за полгода перед этим у нас так же проводилось соревнование по подписке на эти самые газеты и журналы: кто больше всех выписал себе периодики — получи вымпел или даже похвальную грамоту. Или даже бесплатный абонемент на подписку того журнала, который ты и так уже сам себе выписал. Ничего: друзьям и соседям раздашь, когда твоя периодика начнёт теснить тебя из твоей и без того тесной квартиры. Отказаться от подписки было немыслимо. За это "ставили на вид". А как же не поставить, если речь идёт о попытке срыва такого важного мероприятия, как выполнение плана по подписке! Тут следует заметить, что школа в нашем городе была одна, поэтому мы там все учились. То есть там же учились все братья-сёстры, кузены и кузины. Старший брат-шестиклассник выписал себе "Пионерскую правду", младший — журнал "Мурзилка", двоюродный — журнал "Костёр" и всё ту же "Мурзилку" (очень её любил), троюродный — газету "Смена", кузина-старшеклассница выписала "Аргументы и факты". А газеты и журналы были дорогие, даже по тогдашним ценам. А зарплата у взрослых в нашей стране традиционно не превышала какой-то там установленный кем-то наверху минимум, на который сами "вершки" никогда жить не пробовали. К тому же у взрослых тоже свои соревнования на работе: папа выписал "Вопросы истории", мама выписала "Работницу", тётя — "Крестьянку", дядя — журнал "Советский экран", дед — журнал "Огонёк" и так далее в том же духе. А ещё они выписывали разнообразную профессиональную литературу, так что за год кладовка до потолка заполнялась этим добром. Но тебе-то тоже надо что-то обязательно выписать для победы твоего класса в соревновании по подписке! А куда ещё что-то выписывать, если твоя семья и так уже под завязку снабжена будущей макулатурой?! И вот я в третьем классе заявляю:

    — А вот подайте-ка мне подписку на "Комсомольскую правду", раз такое дело! Не стану же я вторую "Пионерскую" или третью "Мурзилку" выписывать!

    В моём классе все так и ахнули:

    — Горская, это сильное предложение.

    Ведь соревнование было ещё как бы и на деньги (хотя азартные игры среди детей были как бы вроде запрещены), а "Комсомолка" тогда среди "школьных" газет была одной из самых дорогих. То есть наш класс, подписавшийся в большинстве своём на какую-то октябрятскую дешёвую мелочёвку вроде "Весёлых картинок", резко вышел в лидеры среди третьих классов. Мне, разумеется, дали приз: бесплатную подписку на... "Пионерскую правду". На что же ещё? Не на "Таймс" же.

    А ведь были семьи ещё более многочисленные. В моём классе училась девочка, у которой было пять братьев и три сестры. И все учатся! Кто в институте, кто в техникуме, а основная масса — в нашей школе. И везде соревнования по подписке! И вот они навыписывали уж всего, чего только можно себе вообразить вплоть до журнала "Крокодил" — издания совсем уж не для детского чтения. Но кому-то из них всё равно выписывать уже совершенно нечего, так как это уже и так в их семье есть. И начинаются мучения, когда ребёнка пилят в школе вожатые и прочие ответственные методисты по внеклассной работе: "Ты почему ничего не выписываешь? А как же честь твоего класса?! Да как же так можно! Да где ж это видано! Стыд и позор таким подрывникам, как ты!". Ребёнок страдает и плачет: "Мне мама денег не даст на четвёртую газету или пятый журнал". Школьная общественность идёт к этой несознательной маме и уговаривает её оторвать от семейного бюджета копейки хоть на что-то совсем плёвое, что и читать-то никто не будет даже в дурдоме: на какой-нибудь "Блокнот пропагандиста-атеиста" или "Листок политобразования". Были такие ма-ахонькие и тонюсенькие издания формата А6 или того меньше. Их потом можно было видеть в качестве туалетной бумаги в общественных уборных.

    И это ещё не всё. Могла назреть ситуация, когда какой-нибудь методист-активист скорбным голосом оглашал, что школа не справляется-таки с доверенной её высшими инстанциями задачей. То ли рождаемость упала, то ли газет и журналов стало слишком много, но не выполнен план к какому-то там съезду какой-то там хартии: "Обязуемся обеспечить народ по два экземпляра периодики на рыло!".

    Начинается всё по новой: старший брат выписывает себе "Юный техник", младший — "Изобретатель и рационализатор", двоюродный — всё ту же "Мурзилку" (жить без неё не мог), троюродный — газету "Труд", кузина-старшеклассница выписала "Литературную газету". Я начинаю метаться: как не уронить честь класса и "подарить" родственникам нужное издание, а не четвёртую "Мурзилку".

    — Мне журнал "За рулём", — серьёзно сказала я, долго выбирая в списке журналов и газет.

    В моём классе все так и полегли:

    — О-о!

    Вожатый нашего класса Слава потрогал мой лоб: не температурит ли ребёнок, не бредит ли.

    — Может, ты на что-нибудь более инфантильное подпишешься? — спрашивает тревожно. — Вот хотя бы на...

    — Нет! Это уже брат выписал.

    — А вот это...

    — Сестра.

    — Ну, вот хотя бы...

    — Дедушка... Хочу "За рулём" и точка!

    — Да-а, — восхитился Слава. — Даже я бы так не смог!

    Естественно, мне дали приз: вымпел "Лучшему подписчику младших классов". Я перекрестилась, что не очередную бесплатную подписку на то, что и так будет целый год "радовать" меня и моих близких.

    В многодетных семьях стоял рёв. Там детям 10-12 лет приходилось "доподписываться" на такие издания, что и не выговоришь: "Справочник по орошению полей" и "Научные наблюдения за жаброногими и жабродышащими ракообразными".

    И вот обратный процесс: сбор макулатуры. А макулатуру у нас собирали только пионеры. Везёт тем, у кого братья-сёстры, кузены и кузины уже в комсомоле или ещё в октябрятах. То есть везёт тем, кто из многодетных семей. Тут уж они на тележках тащат и "Справочник по орошению", и "Наблюдения за ракодышащими и жаброобразными", и ещё много чего: выписано-то было всего до чёрта, до ужаса, когда квартира до потолка заполнялась толстыми пачками газет и журналов, когда им не находилось уже места ни под кроватями, ни в чуланах. Ну и родимую "Мурзилку" тоже несут — куда ж её девать? Плохо тем, кто является одним ребёнком в семье. Таких у нас в классе было всего три человека. Хотите — верьте, хотите — нет, а один ребёнок в семье в те годы был редкостью. Не знаю, как в больших городах обстояло дело, но вот в нашем "сити" обязательно хоть один брат или сестра, но у каждого были. Это теперь двое детей — больше чем достаточно, а тогда семью с четырьмя детьми никто даже не считал многодетной.

    Один мальчик ничего не принёс в день сбора макулатуры. Мама его "Пионерской правдой" во время ремонта обклеила стены перед оклейкой обоями, папа кипу газеты "Известия" за минувший год унёс в гараж для вытирания рук и промасленных деталей, дедушка взял на растопку печки "Весёлые картинки". Если что и осталось, то пошло на хозяйственные нужды. А как же? Ведь в описываемую мной эпоху нельзя было вот так просто пойти и купить обычный полиэтиленовый пакет, какие сейчас в ветреную погоду носит по округе в таком количестве, что хоть руками их лови. Поэтому всё заворачивали в газеты — в магазинах обёрточная бумага не всегда была. Даже фарцовщики и спекулянты в советских фильмах носили свой товар, завёрнутый в газетку. Даже Аркадий Райкин шутил про взятку: "Прикройте "Правдой"". А уж если у "хозяев жизни" не было никакой другой "тары", то что про простых граждан говорить. Даже для учебников, чтобы они не истрепались и не испачкались за очередной учебный год, делали специальную обложку из газеты. Из чего же ещё? А туалетная бумага? Да-да, её тоже не было, поэтому для такого деликатного дела использовались всё те же газеты. Да что тут говорить, когда её до сих пор и в некоторых домах, и даже в общественных туалетах в таком подтирочно-гигиеническом качестве используют.

    То есть у одного мальчика из нашего класса этой самой макулатуры не оказалось. Ну нет у человека макулатуры, нет, хоть режьте вы его! А надо принести. Хоть ты тресни, хоть наизнанку вывернись, а притарань положенные два килограмма. И вот начинают этого мальчика стыдить, вот начинают его откровенно клевать, что, мол, как же тебе не стыдно, наглец ты этакий, как же тебе не совестно товарищам по борьбе за выход на первое место по сдаче отходов самой читающей нации в глаза смотреть, а?!

    Сразу вылезает какая-то конфронтация: "Да он жа хотит нам усё дело запороть на корню. Ату его!". Мальчик в слёзы, мальчика жалко. Ведь хороший мальчик же, почти отличник и победитель школьной спартакиады, а тут такое вскрылось, ай-яй-яй. Пионеры-изуверы, будущие зубастые комсомольские лидеры начинают этого мальчика даже шпынять и бойкотировать, особенно те, кого он в вышеупомянутой спартакиаде "сделал". Пионеры с человечными наклонностями начинают подсовывать попавшему в беду товарищу какие-то клочки из своей макулатуры. Понятное дело, что на показателях по общему весу сданного нашим классом вторсырья это сказывается весьма негативно. Объявляется план-досдача: тащите всё, что у кого бумажное есть, потом разберёмся.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

 

 

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ