САЙТ Натальи Горской

сборник рассказов ДЕРЁВНЯ

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ

 

 

КНЯЗЮШКА

 

    — Нет, девки, ну вот есть в мире справедливость, как вы думаете? — влетела в столовую Анька с подшипникового цеха. — Тут бы хоть какого жениха Бог послал, ну хоть самого низшего сорта, а Алинке нашей, змеюке гулявой, настоящий князь подвернулся! Представляете?!

    — Как — князь? Какой ещё князь в бывшей стране бывших Советов? — не сразу дошло до нас, так как мы уже настроились на поглощение обеда.

    — Такой "какой"! Самый что ни на есть настоящий!

    На улице стоит страшная жара. Погода устроила людям тест на переносимость температурных перепадов. Ещё позавчера лил дождь при северном ветре, а термометр показывал от силы пять градусов тепла, а сегодня уже сумасшедший столбик красной жидкости подскочил до чёрточки с цифрой "30", так что хочется крикнуть ему: "Да куда же ты разогнался-то, заполошный!". И это при полном отсутствии ветра и облаков!

    Работники нашего Завода поглощают холодный борщ в неимоверных количествах, чтобы хоть как-то охладить свои раскалённые в горячих цехах организмы.

    — Виногреду мне, виногреду! — дурачатся рабочие на раздаче, словно требуют себе не обед, а свободу.

    — Мне, пожалуйста, повмовочного, — вежливо заказывает половину порции молочного супа кладовщик-язвенник, невыговаривающий согласную "л". — А где вожки и вивки?

    — Компоту больше нету! — зычно кричит очумевшая от жары и людей в бесконечной очереди повариха Нина с раздачи кассирше Валентине Христофоровне.

    — Это ж не еда, а яда от слова "яд", — острит кто-то из мужчин в очереди.

    — Не нравится — не жри! — огрызается Нина.

    — Ни-ина-а, — заигрывает с ней кто-то из рабочих, — не буянь. Девушке это не идёт.

    — Уйди от прилавка по-хорошему! — негодует она на такие знаки внимания, лихо размахивая половником.

    — А компоту больше нет, Христофоровна? — хрипит угоревшая от ядовитой антикоррозийной краски бригадирша маляров Ленка Никанорова, прорвавшись к кассирше.

    — Опоздала на обед, Никаноровна, — смеётся очередь.

    — С ума сошли: в такую жару народ без жидкости оставили!

    — Говорят, жирная крыса угодила в кастрюлю с компотом, — поведал всем технолог Паша Клещ, лузгая семечки. — Решили выловить да прокипятить, а потом остужать надо будет: кто ж станет горячий компот хлебать в такое пекло.

    — Ихь, ахь! — брезгливо реагируют дамы из заводской администрации.

    — Ох, и трепло же ты, Клещ! — качает головой Нина, но уже благосклоннее, перед этим посимпатичнее взбив свой колпак на голове.

    — Уф, хорошо, что мы раньше всех пришли, а то мотористы берут борщ по три порции сразу в одни лапы и нам бы ничего не досталось, — ликует Маша-учётчица, громыхая свой поднос с тремя салатами из капусты на наш стол. — Чего ты там про князя-то говорила?

    — Я не знаю, как вы можете о жратве думать, когда такие дела творятся! — негодовала Анька. — Алинкин новый хахаль — княжеского роду.

    — Иди ты?

    — Вот ей-Богу! Практикант из ПэТэУ Кошкин.

    — Ха-ха-ха!

    — Чего вы ржёте? Он сам сказал!

    — Ха-ха-ха! Этак любой может о себе сказок насочинять! Нынче все из грязи да в князи ломятся, не снимая сапог. И должно быть богат, как индийский набоб? — не унимались мы.

    — Родословную показывал! — обижалась на недоверие Анька.

    — Кому показывал? — спросила лаборантка Ира, старательно разжёвывая жилистое мясо из борща.

    — Алинке.

    — Народ нынче, что собаки, родословными стал обзаводиться. У меня батька вот партбилет до сих пор хранит, шепчет: мало ли что, мало ли какой очередной приступ стенокардии у нашей власти случится, а я тут как тут. С партбилетом на кармане. Я говорю: ага, тебя так сразу и загребут, куда надо, вместе с билетом, как самого верного идее.

    — "Вот билет на балет, партбилета вовсе нет", — пропела под общие смешки Маша.

    — Главное, на пару минут их группа в цех капремонта зашла! — не слушала нас Анька, — а Алинка тут как тут: окрутила-таки его, зараза. Я если бы знала, что среди этих практикантов князь есть, так рассмотрела бы его повнимательнее. Ленка, а у Алинки новый хахаль — князь! — подскакивает она к бригадирше маляров Никаноровой.

    — Бывает и такое в нашем болоте, — равнодушно реагирует та.

    Стало модно иметь корни благородного происхождения. Ну что ты будешь делать! Народ поделился на дворян и дворняг, даже не замечая, что названия обоих этих классов имеют общий корень "двор". Когда-то, после Октябрьской революции, в умах многих граждан засел культ грязных сапог — а культ мы можем создать из чего угодно, такова уж наша природа, которую в нас даже религия не способна переломить, — и люди стали специально ходить в грязной обуви, всем доказывая своё "простое" происхождение. Что значит выражение "простое происхождение" — сказать сложно, так как любое происхождение является процессом очень сложным и многоступенчатым. Но вот после революции 17-го года бывали случаи, когда человека могли расстрелять прямо на улице за его слишком опрятный вид. А уж что касается родословных, то многие даже документы подделывали, скрывали своё благородное или просто происхождение из семьи культурных и образованных людей, как самое страшное о себе. Сколько же тогда бесценных семейных архивов сгорело в огне, сколько интереснейших документов навсегда сгинуло в лихорадочных избавлениях от "проклятого прошлого"!.. Говорят, если своё прошлое обозвать проклятым, то и будущее твоё будет ничем не лучше.

    Не верьте, когда говорят, что вот-де "при Советах" не было никаких династий. Были, да ещё какие! В советские времена люди тоже гордились своими корнями и предками. Рассказы о них пользовались большим успехом у публики: "Он — из династии слесарей Ивановых", "А это внук Сидоровых — молодое поколение знаменитой династии строителей!". Попадание в такую династию обязывало человека к соблюдению определённых норм и традиций. Были династии врачей, военных, учителей, рабочих, железнодорожников. То есть советские династии непременно были привязаны хоть к какому-то ремеслу, деятельности — без неё династия словно бы не завязывалась. Время было такое деятельное, страна нуждалась в людях активно-созидательного плана, а не пассивно-созерцательного. Были и творческие династии, и сколько бы теперь не говорили о дворянах Михалковых, а в сознании народном — это мощная династия людей прежде всего творчески одарённых, поэтов и художников, актёров и режиссёров с мировым именем.

    Что есть имя и где начинается его родовитость, благородство? Знатное имя — материя тонкая. Иногда величие к нему приходит, откуда меньше всего ждали, как говорится. Иногда прославит человек самую незатейливую по звучанию свою фамилию, и она уже для его потомков становится как титул, а сам он воспринимается как основатель некоего клана. Ну, например, сколько среди славян есть Бондарчуков, Бондаруков, Бондаревых, Бондарей? А Сергей Бондарчук взял да и вывел свою фамилию в такой ранг, что иной князь по сравнению с ним — тьфу. И на потомков его уже ложится великая ответственность, уже как бы заранее ожидается, что носитель данной фамилии просто ДОЛЖЕН обладать какими-то определёнными талантами. Ему могут даже не простить, если талантов этих у него не наблюдается. Да его могут даже обвинить в предательстве рода, если он не обнаружит в себе одарённости своего великого предка!

    Особый разговор — династии политических деятелей. Многие желали бы иметь своим родственником какого-нибудь депутата или министра, а то и самого... Генсека! Родство с советской политической элитой сулила так много, что голова могла закружиться от перспектив!.. Одно плохо: "слетел" Генсек с трона — "полетели" и все его родственники, зятья, дочки, сыновья, выдвиженцы, приживалки, любовницы, протеже и даже просто те, кому генсек сто лет тому назад какой-нибудь орден вручил или просто в звании повысил. И даже если орден вручил или в звании повысил за заслуги, а не просто так, то всё равно могут не простить. У нас же как: бывший вождь — всегда дурак и палач в отличие от нынешнего. И вот выговаривают вчерашнему орденоносцу: "Да как ты мог от этого палача и тирана орден принять?! Да каждый порядочный человек ему бы в морду этим орденом, в морду!". И смелость их при этих речах обратно пропорциональна тому страху и благоговению, с каким они ещё совсем недавно ходили на цыпочках вокруг "бывшего" в надежде самим получить и орден, и звание, или хотя бы... дачу под Москвой.

    Сила знаменитой фамилии бывает очень огромна, но так же и непредсказуема. Поэтому не хватайтесь без надобности — можно обжечься. Если, конечно, уж очень припрёт, что вот прямо невмоготу хочу именоваться пышным титулом и фамилией в придачу, тогда другое дело, но в случае чего не говорите, что вас не предупреждали.

    Сочетание титула (или звания) и фамилии — та ещё наука. Князь Петров, барон Егоров, граф Баранов — согласитесь, как-то странно звучит. Но если сказать: политрук Матвеев, старший мастер цеха Копылов, начальник завода Устинов, бухгалтер Шнайдер, генсек Сталин — всё сочетается, всё привычно для уха. Но если поменять что-то местами и слепить, например, некую несуразицу типа... генсек Шнайдер, то, согласитесь, уже как-то не того — ухо режет. Фамилия иногда так крепко привязывается к какому-либо предмету, что можно сам предмет уже не называть — и так понятно станет. Иногда кажется, что автомат Калашникова уже не мог иначе называться, словно бы в самой фамилии уже слышится этакий звук мягкой автоматической стрельбы. Уже можно и не говорить "автомат", а называть просто: Калашников. И все понимают, о чём речь.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

 

 

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ