САЙТ Натальи Горской

сборник рассказов ДЕРЁВНЯ

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ

 

 

НЕ СМОГ

 

    — Наташа, бросайте всё и идите в Красный уголок: там сейчас будут поведение алкаша Самсонова разбирать, а Вы будете протокол заседания вести, — в дверь просунулась круглая голова бригадира Потехина.

    — Угу.

    Я работаю технологом на очень большом Заводе, а поскольку у меня ни к селу, ни к городу для работы на производстве красивый почерк, то мне ещё часто поручают писать разные документы, плакаты, технические карты, выписывать удостоверения в отделе кадров, ну и записывать протоколы разных заседаний. А заседаний у нас ой как много: совсем недавно закончилась Перестройка, шокировав всех Гласностью, полным ходом идёт возрождение России непонятно из чего, объёмы производства падают — наш цех наполовину остановлен, — а надо, чтобы все были при деле, вот поэтому мы и заседаем.

    Вообще, вокруг — столько бессмысленной суеты, что тошно становится, но надо включаться в общий процесс и создать хоть какую-нибудь видимость бурной деятельности. С утра хватаешь какой-нибудь журнал какого-нибудь учёта и бегаешь с ним в обнимку по территории Завода со значительным лицом весь день среди таких же деятельных индивидуумов. Начальство видит, что народ при деле, бегает весь в мыле, и это радует. Все бегают, значит вроде как при делах, что-то решают, чем-то заняты, погрязли в насущных заботах и производственных хлопотах, что и не разгребёшь, не откопаешься. А чем заняты, что за дела — поди разбери! Некоторые до того поднаторели в этой беготне, что смело могли бы открыть кооператив "Как создать видимость кипучей деятельности на пустом месте". Да вот ещё заседания — тоже вроде все как при деле.

    Но у нас любят заседания. А как же их не любить, эту исчезающую культуру человеческих отношений? На заседании можно разгадывать кроссворды, играть в морской бой, читать газеты и детективы, спать, грызть чего-нибудь, знакомиться друг с другом, просто ничего не делать, да всего и не перечислишь, что можно делать на заседании. Я же люблю заседания, потому что это такой спектакль, какой нигде больше не увидишь.

    Проштрафился у нас, стало быть, слесарь Самсонов, и теперь его будут воспитывать. Вообще-то современные психологи утверждают, что характер человека формируется до пятилетнего возраста, потом можно до 15-ти лет корректировать этот характер, то есть вносить какие-то изменения и поправки, но не полностью, а частично. А уж потом характер человека становится как алмаз, и отшлифовать его может лишь он сам, и то, только если очень захочет, а не кто-то извне, потому как речь идёт о мощных пластах не осознаваемых субъектом психических сил, процессов и механизмов, которые, сталкиваясь с цензурой сознания, разряжаются в разных формах, порой непредсказуемых. Слова-то какие: цензура сознания! Нет, мы раньше такого не изучали. Нам просто говорили: "Антинаучная реакционная теория". Это про эту самую психологию, методологической основой которой прежде считался диалектический материализм и учение Ивана Павлова. А Виктор Гюго говорил: "Чтобы изменить человека, нужно начинать с его бабушки". Но у нас в это верят как-то в другую сторону, и некоторых товарищей воспитывают до тех пор, пока они сами не станут дедушками. А с другой стороны, если бы не воспитывали, то не стало бы такого чудесного мероприятия, как заседание.

    Особенно любят воспитывать русские женщины. И не кого-нибудь, а своих мужиков. Надо сказать, что только в России есть женщины, которые свято верят в возможность перевоспитания взрослого заматеревшего мужика. Это уникальные женщины, потому что нигде таких больше нет. Какая-нибудь американка или европейка, недовольная чем-то в поведении своего супруга, может спокойно с ним расстаться, при этом ощипав его, как липку, на несколько миллионов, а то и миллиардов у.е. за моральный ущерб и найти такого, какой ей придётся по вкусу. Но наша женщина не приемлет таких лёгких путей в жизни: она будет шлифовать свой идеал из любого подвернувшегося ей материала, пусть даже совсем безнадёжного. Она, как древний алхимик, сделает-таки золото из... из... Да из чего угодно!

    — Наташа, Вы ведёте протокол? — этот вопрос застигает меня уже в Красном уголке, где идёт разбор поведения слесаря Самсонова.

    — Угу.

    — Нет, не надо вот этот монолог про спирт "Роял" записывать: протокол всё-таки. 

    А я чего-то и не обратила внимания на этот, надо думать, очень содержательный монолог Самсонова. Был такой в своё время спирт, который, как позже выяснилось, был предназначен для заправки примусов, но поскольку на Западе уже давно никто не пользуется примусами, то этот спирт присылали в Россию в качестве гуманитарной помощи: авось на что и сгодится. Сгодился, да ещё как!

    Вот и слесарь Самсонов пил этот спирт, чем, конечно же, на Руси никого не удивишь. Вообще, он пил всё что угодно, что только содержит хоть какой-то градус. Но самое ужасное, что пил он на производстве, а это уже был перебор, как говорил начальник цеха Олег Андреевич.

    — Наглеть наглей, но так-то зачем, — негодует он.

    — Так я ж это: чуть-чуть, ну уж простите, — бормочет Самсонов какие-то дежурные и ничего не значащие для него извинения.

    — У вас у всех весьма своеобразные представления об этом самом "чуть-чуть".

    Начальство наше вычисляет выпивох по очень простому безошибочному признаку: резко проявившейся разговорчивости. То молчит, набычившись, двух слов из себя выдавить не может, а то вдруг разговорится, да так, что не остановишь, по принципу, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке. На днях "вычислили" одного тщедушного инженерика, который молчал-молчал, крепился из последних сил, но всё-таки прорвало его в конце концов обрушиться с критикой на новое правительство какой-то бывшей союзной республики в Средней Азии.

    Я сижу за столом в президиуме, куда входит ещё несколько человек: бригадир Потехин, главный инженер Завода товарищ Лещёв и инспектор отдела кадров Ольга Сигизмундовна. Потехин спит. Он вообще виртуоз по этому делу: может спать в любых условиях, да так, что никто и не заметит. Вот сейчас он сидит в позе мыслителя, прикрыв глаза левой ладонью, а в правой держит карандаш, как будто что-то записывает, но мне-то сбоку видно, что дрыхнет товарищ Потехин крепким здоровым сном: видно, плотно пообедал. У нас в силу тяжёлого климата человек до обеда борется с голодом, а после обеда — со сном.

    От нечего делать я, подперев щеку ладонью, рассматриваю стены Красного уголка, на которых ещё сохранились следы советской пропаганды, а поскольку в данном помещении чаще всего разбирались случаи нетрезвого поведения контингента, то и агитация здесь соответствующая. На стене слева висит плакат, выполненный в технике окон РОСТА с отрывком из стихотворения Маяковского "Секрет молодости":

 

                       Нет, не те "молодёжь",

                       Кто, забившись в лужайку да в лодку,

                       Начинает под крик и галдёж

                       Прополаскивать водкой глотку...

 

    Далее находится целый стенд с высказываниями великих о пьянстве. "Пьянство не рождает пороков: оно их обнаруживает", — говорит нам Сократ сквозь века. "Никакое тело не может быть столь крепким, чтобы вино не могло повредить его", — заявляет Плутарх. "Мы пьём за здоровье друг друга и портим собственное здоровье", — подмечает Джером. "Сколько мужья выпили водки, столько их жёны и дети пролили слёз", — грозно констатирует первый Нарком здравоохранения Семашко. Очень поучительные высказывания, хотя не известны такие случаи, чтобы человек, прочитав их, бросил пить. Как говорится, спирт консервирует не только тело, но и душу, поэтому душа уже ничего не воспринимает.

    А вот плакат ещё сталинских времён:

 

иностранные

РАЗВЕДЧИКИ

усиленно охотятся

за любителями ВЫПИТЬ

 

где два крайне несимпатичных дядьки болтают о чём-то, а третий, похожий на Гитлера, подслушивает.

    — Да я просто перед этим пивка в бак залил, вот и повело меня: сам не знаю, как так получилось... — бормочет что-то о своём наболевшем Самсонов.

    — Запишите в протокол: употребил пиво в недопустимом количестве, — переводит начальник цеха.

    — Угу.

    — Подождите, — возражает начальник гаража, — а что, у нас теперь есть допустимые количества пива? Вы что, с ума сошли!

    Завязывается полемика о пользе и даже пищевой необходимости сего напитка, который начинает набирать бешеную популярность в последнее время, благодаря массированной телерекламе.

    — Это не надо записывать, — даёт мне указание Олег Андреевич.

    Ох, чувствую, надолго сегодня собрание затянется. Вижу рядом со стихами о молодёжи ещё один плакатик, даже не плакатик, а такую небольшую выписку в рамочке. Это несколько лет тому назад приезжал к нам лектор, читал лекцию об алкоголизме. Начальство вылавливало мужиков чуть ли не из туалета и тащило на эту лекцию. А лектор отчитался и вот эту выписку из справочника по наркологии подарил нашему начальнику, так тот приказал её в Красном уголке повесить. Ну-кась, что там написано-то таким мелким шрифтом: "По мере привыкания к алкоголю круг интересов человека сужается, подавляется интерес к противоположному полу, а вместе с этим нарушается нормальная репродуктивная способность, развивается немотивированная агрессия и апатия". Вот сейчас в такой апатии с примесью агрессии и находился сейчас наш Самсонов. Надо же: всё по науке. Он, как на плакате, который висит рядом, сначала "напился, ругался, сломал деревцо", а теперь вот протрезвел и "стыдно смотреть стало людям в лицо". Типичный случай.

    — Сергей Владимирович, ну как же так можно? — вопрошает угрюмого Самсонова начальник цеха, молитвенно сложа руки. — Вы закрепили груз в несколько тонн стропами для груза в несколько килограмм!

    Да уж, было шуму, когда груз своей тяжестью распрямил крюки на стропах и сорвался с пятиметровой высоты эстакады вниз.

    — Ата-а-ас! — заорал страшным голосом крановщик Валера.

    Груз ухнул, расколов бетонный пол в метре от уборщицы Валентины Петровны, обдав её серой пылью. Все замерли. Валентина Петровна так потом и стояла до тех пор, пока её не взяли, как манекен с витрины, и не уложили на носилки работники Скорой помощи. Но метлу из рук у неё так и не смогли вытащить. Начальник цеха потом ездил к ней в больницу. За метлой. И умолял её не подавать заявление в суд! Но бедолага Валентина после инфаркта не могла обещать ничего определённого.

 

ПРОДОЛЖЕНИЕ СЛЕДУЕТ...

 

 

ГЛАВНАЯ

ПРОЗА

ПОЭЗИЯ

ГРАФИКА

ДЕТСКАЯ

ФОРУМ